были у меня в башне Салданаха, станут реальностью.
- Что за видения? – поинтересовался Тога.
Я рассказал. Лицо Тоги стало совсем печальным.
- Нас убьют? – спросил он, когда я закончил говорить. – Тебя, меня, Хатча?
- Убьют. И весь этот мир полетит в тартарары. И наш собственный мир с ним за компанию. Вот в такое дерьмо мы влипли.
- Не мы влипли, а нас влипли, - поправил Тога. – Кстати, почему мы не ищем эту самую Елку? Вроде, как я помню, у тебя была первоначально именно эта задача.
- Я и сам не пойму. Алгоритм все время меняется.Консультант даже не заговаривает о поисках Елки. Теперь, как я понимаю, всех волнует именно корона, но я не знаю, почему, - тут я посмотрел внимательно на казанца. – Ходим мы с тобой в полной тьме, друг мой Мейсон. Что, зачем, почему, ради чего – ничего не ясно. Только у меня чувство, что эта Елка все время где-то рядом. Она еще в Фаршаде наверное знала, что Салданах попросит меня восстановить корону, поэтому и вернула мне сапфир из эльфийской диадемы. Все завязано так плотно, что, мать его, не распутаешь.
- А почему бы тебе не попробовать найти Елку и объясниться с ней?
- Ты полагаешь, это возможно? Елка старательно избегает контактов со мной. А может быть, напротив, все время крутится рядом с нами под личиной. Помнишь, что говорил Консультант? Вторженка может быть кем угодно. Так что расслабься, Мейсон. Бриллиант – вот единственный способ найти путь домой. И у нас в запасе всего пять дней.
- Четыре, - заметил Тога. – Хэлуин будет в субботу. Остались среда, четверг и пятница.
- Среда, - сказал я. – Помнишь записку Нико? В среду старый греховодник будет в усадьбе Крейгов на именинах своей кузины. Вот там-то я его и найду! И я не я буду, если не вытрясу из него инфу насчет бриллианта.
Вечер получился достаточно унылый, и даже несколько литров светлого лансанского эля, которым мы пытались разогнать тоску, не возымели никакого действия. Тога ушел спать еще до полуночи, я же еще долго сидел у себя в комнате и обдумывал план действий. Марика пыталась развлечь меня разговорами, но мне было не до праздных бесед, и моя вампирша, задавив на меня обидку, ушла в молчание. Я уснул только под утро и спал очень плохо, мне снилась какая-то галиматья – то я о чем-то спорил с Салданахом, то лазал по каким-то крышам, причем с катаной в руке и на Петроградской стороне. Утром, одевшись и наведя марафет, я отправился к Тоге и предупредил его, что немедленно еду к Крейгам.
- Благословляю! – заявил мой казанский друг, делая покровительственный жест. – И если тебе не нужен свидетель со стороны невесты…
- Это типа шутка? – набычился я. – Что-то не смешно.
- Прости, действительно дурацкая шутка. У меня с чувством юмора проблемы.
- Убью старого пердуна, если не расколется, - пообещал я и пошел седлать Арию.
УсадьбаКрейгов находилась в очень живописном месте, примерно в трех лигах от города, и я нашел ее без всяких проблем. Однако нехилое родовое гнездышко свили себе Крейги! Огромный трехэтажный особняк в стиле итальянского Ренессанса был окружен великолепным французским парком и роскошной оградой, украшенной родовыми флагами Крейгов и оранжевыми шарами – видимо, хозяева уже готовились к встрече Хэлуина.
- Марика, - сказал я торжественно, - ты охмурила ну очень денежного мужика!
- Хочешь сказать, у тебя откуда-то появилось очень много денег, зайка? – промурлыкала в ответ вампирша.
У ворот меня встретили лакеи в черно-красных ливреях, расшитых жемчугом и серебром. Один из них шагнул мне навстречу, второй остался в воротах.
- Дамзель? – Слуга посмотрел на меня с подозрением. – Вам что-нибудь угодно?
- Я к мастеру Джармену Крейгу, - сказал я, приняв самый гордый и спесивый вид. – Мастер Крейг назначил мне встречу в своем доме.
- Молодой господин еще не прибыл, - слуга встал в стойку американских морпехов: ноги широко расставлены, руки заложены за спину. - Могу я узнать ваше имя?
- Марика из Лоэле, - отрекомендовался я. – И что же мне теперь делать?
- Ах, милочка, вот и вы, наконец-то!
Высокая, сухопарая и прямая как громоотвод дама средних лет вышла из-за виртуозно подстриженных кустов жимолости и олеандра и, шурша по дорожке длинным шлейфом великолепного платья из золотисто-табачного шелка, направилась прямо ко мне. Слуги немедленно приняли Г-образные позы и расступились в стороны, давая даме дорогу.
- Ах, как я ждала вас! – Дама подошла ко мне, протянула в призывном жесте руки в кружевных перчатках. – Что же вы сидите в седле? Идите, я вас обниму!
Озадаченный такой радушностью я спешился, дал себя обнять, расцеловать и обсыпать пудрой, которая покрывала лицо дамы слоем толщиной с гренландские ледники.
- Как я мечтала вас увидеть! – сказала дама, выпуская меня из объятий. – Этот маленький поросенок обещал мне, что вы обязательно приедете ко мне на именины, но , по правде сказать, не верила, что такое чудо случится! Вы так прелестны! Право слово, я думала, Джармен, как всегда, слегка преувеличил, когда говорил о вашей красоте, но теперь вижу, что он был, напротив, недостаточно красноречив.
- Как всегда? – хмыкнула Марика.
- Сударыня, - сказал я, несколько подавленный таким выбросом эмоций, - вы, надо думать, госпожа Гризельда?
- Она самая, дорогая. Хозяйка этого поместья и мама Джармена.
- О! – сказал я. – Простите, я забыла поздравить вас. С днем рождения и, как говорят у нас в Авернуа, желаю вам всегда оставаться восемнадцатилетней. Вот только прошу у вас прощения, я не догадалась привезти вам подарок.
- Ах, милая, ваш приезд – самый лучший подарок, которого я могла пожелать! – Гризельда подхватила меня под руку, в то время как слуги, выйдя из ступора, взялись за поводья Арии и повели мою лошадку на конюшню. – Как вам наш скромный дом?
- Великолепно, - совершенно искренне сказал я. – Джармен не говорил мне, что вы так богаты.
- Богаты? Вы шутите, золотце! Разве это богатство? Все эти угодья дают нам в совокупности не более ста тысяч дукатов дохода в год, что едва-едва покрывает мои расходы на дом и прислугу. В наших краях
