class="p1">– Ну а вдруг они правы, Джимми? Вдруг он и вправду убил ее? Никогда ведь по-настоящему не знаешь человека, согласны? Вынуждена признать, что все-таки существует вероятность того, что полиция права. Насколько я знаю, во вторник Том ушел на работу, но так там и не появился. Судя по всему, он позвонил Селии, чтобы сказать, что по дороге на работу ему стало плохо и он едет домой. Но могу вам сказать, что до дома Том тогда так и не доехал – только много позже. Возможно, он пытался что-то скрыть в это время. Может, пытался спрятать доказательства того, что он убил Кэти, пока полиция окончательно не взялась за него. Это единственное разумное объяснение, так ведь?
– Господи, Бет… – Джимми испускает протяжный вздох и какое-то время молчит.
Подталкиваю его.
– Что такое? Так вы в курсе, что он пытался избавиться от улик?!
– Нет, нет! Ничего подобного. Все это вовсе не то, о чем вы подумали, Бет. Том – хороший человек. – Джимми делает паузу. – Или, во всяком случае, не убийца.
Тогда он явно плохо знает Тома.
– Тогда что? – говорю я.
– В тот день он не уничтожал улики. И не прятал их, и все такое прочее. Он…
Слышу, как Джимми почесывает бороду. Он явно разрывается между своей преданностью Тому и желанием рассказать мне все, что знает.
– Он что? – нетерпеливо спрашиваю я.
– Мне очень жаль, Бет. Просто не могу поверить, что собираюсь вам это рассказать, но это меньшее из двух зол… – Он резко выдыхает. – Я не могу допустить, чтобы вы думали, будто он убийца. Только не стреляйте в носителя дурных вестей, как говорится.
Я вдруг начинаю волноваться. Интересно, что может быть хуже уничтожения улик убийства?
– Не буду. Обещаю. Пожалуйста, Джимми, мне нужно это знать!
– Его не было на работе, потому что он кое-кого навещал.
– Кого? – Пульс у меня начинает стучать уже где-то в горле.
– Он… кое с кем встречался. И заставил меня поклясться, что я буду держать язык за зубами.
– Гребаная интрижка?! – На мгновение теряю контроль над своими эмоциями. Этого просто не может быть! – Он бы не стал…
– Бет, это продолжается уже некоторое время. Типа как даже не один год, по-моему. – Тон Джимми резко меняется, перейдя от оборонительного к сочувственному. Да на черта мне его сочувствие! Комната кружится, голова становится все легче и легче. Джимми наверняка лжет. Том любит меня, только меня! Он всегда был верен мне. И он жутко ревнивый – он не стал бы мне изменять, потому что ненавидит людей, которые так поступают.
Вроде Кэти Уильямс.
– Вы знаете с кем? Где?
– Только то, что он тайком уходил в обеденный перерыв, чтобы повидаться с ней, так что это должно быть где-то недалеко. И еще иногда он уходил с работы пораньше, причем я знаю, что точно не домой.
Эти слова жалят. Интрижка – это последнее, чего я ожидала.
Знаю ли я вообще собственного мужа?
* * *
Сижу в полутемной комнате в полной тишине, абсолютно неподвижно. Активен только мой разум. И молотит он на всю катушку, пока я размышляю о том, как и почему Том изменял мне.
Хотела бы я, чтобы Том сейчас оказался здесь – чтоб можно было наорать на него, сказать ему, какой он ублюдок. Лживый, неверный, сволочной муж-убийца! Который не заслуживает любящей жены и дочери. Зачем ему вообще ставить под угрозу жизнь, от которой он якобы без ума, заводя интрижку? В этом нет никакого смысла.
Джимми, должно быть, ошибается. Он не сказал, что Том раскрыл ему все подробности этого своего романчика от и до. Вообще-то Джимми вроде как лишь строил догадки, основываясь на одних только исчезновениях Тома во время обеденного перерыва. Хотя он сказал, что обещал Тому никому ничего не рассказывать… Нет. Более вероятно, что Том просто не хотел общаться со своими коллегами по работе и придумал отговорку, чтобы не приходилось терпеть их весь день… Вспоминаю, что он часто заказывал по интернету подарки в сувенирном магазинчике Лондонского зоопарка, а потом шел их туда забирать, чтобы лично вручить Поппи.
«Так это было для него лишь прикрытием… Его алиби…»
Никак не могу избавиться от этой мысли, и вот теперь, стоило ей возникнуть, как она растет и крепнет. Все предстает в совершенно ином свете. Неужели меня выставили полной дурой?
Выйдя из транса, делаю еще один звонок. Тот переключается на голосовую почту.
«Здравствуйте, детектив-констебль Купер, это Бет Хардкасл. Мне нужно с вами увидеться». Ярость придает моему голосу резкие нотки. Делаю паузу, понимая, что как только я это скажу, возврата не будет. Гнев, боль и унижение берут верх, и я продолжаю. «Мне нужно кое о чем вам рассказать, – говорю я. – Это срочно».
Я ничуть не преувеличиваю.
Вешаю трубку.
И сажусь ждать.
Глава 65
Он рыдал добрых двадцать минут – она уже думала, что он вообще не остановится. Словно вдруг выдернули пробку, сдерживающую все его накопившиеся эмоции, и теперь они бурным потоком хлынули наружу. «Почему именно сейчас?» – теряется в догадках она. Что отличает этот момент от других? Вряд ли то, что она сказала или сделала. У него явно что-то случилось. Она хочет спросить его о жене, но не осмеливается – не хочет злить его или еще больше расстроить. Так что просто молча гладит его по волосам, пока он понемногу отходит от этого всплеска эмоций. Он как ребенок, думает она, которого утешает его мать. Хотя у нее такое чувство, что отношения с матерью были у него не из лучших – равно как и с отцом. По ее опыту, испорченные люди вроде него обычно происходят из распавшихся семей.
– Извини, – говорит он, наконец отодвигаясь от нее. На животе у нее остается влажное пятно, которое она вытирает уголком одеяла. – Спасибо, что выслушала.
– Вообще-то ты ничего не сказал.
– А я и не обязан тебе что-то рассказывать, – говорит он. Начинает натягивать брюки, потом вытаскивает свою рубашку из-под кучи ее одежды на стуле перед окном спальни. Она пристально следит за тем, как он одевается, гадая, вернется ли он. Странное чувство где-то внутри заставляет ее сомневаться в этом. Наверное, думает она, их отношения уже исчерпали себя – ее полезность для него сегодня подошла к концу.
– Так вот почему ты продолжаешь раз за разом возвращаться за добавкой? – тихо спрашивает она.
Он с серьезным лицом поворачивается к ней и говорит:
– Это помогает. Но в основном я постоянно
