Команда цепочкой покинула привал. Я ощущала себя одновременно трусливым предателем и невинной девой, провожающей героев на бой. Впрочем, махать вслед белоснежным платочком не стала из-за отсутствия такового. Ограничилась скромным пожеланием удачи, которое не удостоили ответом. Ну и пусть.
52
Пришлось подождать, пока народ не скрылся за ближайшим барханом. Костер к этому времени благополучно догорел. Угли тоскливо рдели в ночи, но и им суждено продержаться от силы полчаса. Больше топлива не было. Откуда умудрились натаскать это – тайна великая. Я с любопытством огляделась вокруг. Камней в пределах досягаемости не наблюдалось. Впрочем, смешно было рассчитывать на это. Песок. Один песок. Однако огонь необходим, хотя бы для того, чтобы попробовать осмотреть рану ящера. Пусть спутники израсходовали свой магический резерв, а я-то почти не колдовала. И мои знания при мне.
Что-то настойчиво забилось под мышкой, как пойманная в силки птица. От неожиданности я разжала руки и… на песок с мягким стуком упала книга, прихваченная мною из крепости. Страницы зашелестели под порывом ветра. Или не ветер был тому причиной? Заклинание вызова саламандры… Обалдеть! Как я могла забыть об огненной ящерке? Ей не надо много топлива, достаточно крошечного уголька для танца. Угли слишком слабо мерцали, и в темноте руны заклинания едва виднелись. Книга услужливо подсветила страницы, чернила замерцали в ночи не хуже люминесцентных ламп. Здорово. И вот уже маленькая огненная ящерка самозабвенно танцует на раскаленных углях. Я счастливо улыбнулась, благодаря огненную стихию за помощь.
Света, конечно, было маловато для полноценного осмотра. С другой стороны, я не хирург и в ярко освещенной операционной не нуждаюсь. Ящер был против вмешательства медицины, пусть даже волшебной. Он упорно прятал больную лапу, вертелся, скалил зубы. Кусать не кусал, и на том спасибо. Пришлось долго уговаривать, успокаивать, рассказывая о необходимости этой малоприятной процедуры. В конце концов, когда я окончательно выбилась из сил и частично охрипла, рептилия согласилась предъявить пострадавшую часть тела. Наконец-то! А то я уже было отчаялась.
Рана выглядела ужасно. И дело не в том, что из лапы практически был вырван кусок мяса. Просто когда рана воняет, словно полуразложившийся труп, и сочится гноем, это ненормально. Даже чешуйки вокруг рваных краев почернели. Ужас. Освидетельствование плачевного состояния лапы рептилии потребовало от меня всего мужества и бездны самообладания. Скудный ужин настойчиво просился наружу. Я подавила в себе порыв бездарного переведения продукта, разжала трясущиеся руки и задумалась.
Как лечить? А я откуда знаю? Большинство лекций по целительству благополучно мною пропущены, а те немногие, на которых я милостиво осчастливила преподавателей своим присутствием, навевали скуку, сон, зевоту… да что угодно, кроме здорового стремления к учебе. Вот, например, Вериока, та с маниакальным рвением собирала и сушила разнообразные растения, вечно готовила какие-то многокомпонентные бальзамы и была способна с завидным воодушевлением вещать о ста двадцати симптомах отравления кровью мантикоры. Обалдеть. Народ сбегал уже после описания третьего симптома, самые выносливые после десятого, а самые догадливые не давали Вериоке шансов открыть рот.
Из состояния глубокой задумчивости вывел шелест страниц книги. Волчок зарычал и бросился к фолианту, оттуда что-то шарахнуло, и любопытный монстр с визгом отпрыгнул в сторону. У меня же есть книга! Как я про нее забыла?
– Тэк-с… Посмотрим, что тут пишут…
Умный том предъявил именно то заклинание, в котором я нуждалась. Правда, оно относилось к магии крови, которая давным-давно запрещена. Но кого это волнует? Свидетелей нет, а ящер с Волчком никому не расскажут. Так. Что там у нас? Нужен ритуальный нож. Ха! А где его взять? Ладно. Предположим, сойдет и меч. Главное – в процессе волшебства себе чего-нибудь не оттяпать.
– Ой, да ладно! Больше, чем природа тебя уже обделила, не обделит никто.
Хам. Ехидный и вредный. И как я его терплю?
– Во-первых, у тебя просто нет выбора, а во-вторых, кто ж тебе правду-матку скажет?
В сущности, ритуал не представлял ничего сложного. Капнуть несколько капель крови на рану, провыть соответствующее заклинание, и все. Ахурамариэль материализовался раньше, чем я успела об этом подумать. Я с тоской посмотрела на такие хрупкие запястья и решительно полоснула по вене на левой руке, отчаянно надеясь, что есть удача в этом мире и я не успею истечь кровью раньше, чем завершу начатое. Ящер внимательно следил за моими манипуляциями. То ли проникся важностью момента, то ли просто устал бороться с моими закидонами, но при виде меча он не бросился бежать, оглашая истошными воплями округу. Уже везение.
Кровь на рану попала с третьей попытки. Снайпер из меня никудышный, огорчилась я. Ящер попытался слизнуть с таким трудом накапанную кровь и получил тыльной стороной ладони по морде. Порез мечом выглядел ужасно. Кровь сочилась маленькой струйкой, вызывая мучительную тошноту.
– Ну-ну, расклеилась, кисейная барышня. Мы ритуал совершать собираемся или как?
«Или как», так и подмывало заявить меня. Но я промолчала. Ахурамариэль прав. Если я позволю своему организму трусливо хлопнуться в обморок – ящер к утру благополучно скончается, после чего будет сниться мне каждую ночь, заглядывая в глаза с немым укором. Да и зря, что ли, я всю руку исполосовала антисанитарной железякой?
– Ну так соберись наконец! Или мы до утра тут торчать будем? Твои спутники небось уже воюют. Или шустрый маг готовит групповое жертвоприношение.
А он прав. Я провыла заклинание на едином дыхании. Колдовство свершилось. Внутренности обожгло жаром, скрутило в узел, затем тело пронзило тысячами иголок. Когда боль стала совсем невыносимой, сознание милосердно покинуло меня. Хоть тут повезло, подумала я, соскальзывая в благословенную темноту.
Очнулась я от того, что ящер лизал мое лицо длинными влажными движениями раздвоенного языка. Я поморщилась и осторожно отвела настырную морду в сторону.
– Хватит, довольно, – прошептала я хриплым голосом.
– Ну ты как? – участливо поинтересовался меч.
Я задумалась. Все тело болело так, словно его долго жевали, а проглотить забыли. В горле саднило, будто я занялась на досуге шпагоглотательством и потерпела оглушительное фиаско. Хотя, кажется, жить буду.
– Уже неплохо, – сообщил меч.
Оптимистичный мой.
Ящер оказался здоров. Я удивленно присвистнула, осматривая розовый шрам на лапе. Тут же на песке растеклась обширная лужа гноя, остатков плоти и чего-то еще. Воняло немилосердно. Интересно, откуда столько дряни? Однако лечение ящера отняло слишком много сил. Меня штормило. Я уцепилась за чешуйчатый гребень, но руки предательски соскользнули, и я рухнула прямо на услужливо подставленную спину волка. Монстр спокойно поправил положение обессиленного тела, игнорируя обиженный рев более неловкого ящера, и не спеша потрусил в сторону крепости.
Крепость хранила безмолвие. Не слышно было криков, шума битвы. Я объехала вокруг – ничего. Может, я ошиблась адресом? Вряд ли. Сколько в пустыне может быть огромных крепостей, похожих друг на друга как две капли воды? Я тяжело вздохнула. Тишина ночной предрассветной тьмы пугала больше, чем самые ужасные звуки. Действительно, что там таится в этой напряженной тишине? И не угадаешь.
Я прижалась лбом к ящеру.
– Побудь неподалеку. Тебе не подняться по отвесной стене.
Волчок неторопливо скользнул по песку, преодолевая ров с крутыми склонами. Шорох песка под мускулистыми лапами сменился скрежетом когтей, когда монстр принялся карабкаться вверх. Горестный рев брошенного ящера пронзил ночную тьму, выдавая наше присутствие с головой. Будем надеяться, что защитники крепости не заметят нашего восхождения. Но все еще ярко светила луна. Ночь, когда на небе светит такая луна, справедливо называется ночью охотников. Только вот осталось уточнить, кто и на кого должен охотиться. Мы на мага или он на нас. И хочется ли мне знать ответ?
Повезло. В замок проникли без приключений. Волчок даже не запыхался. Бедняга замучился таскать на себе ведьму, которой периодически приспичивает то выбраться из крепости, то забраться в нее. Надо отдать должное ангельскому терпению монстра. Он не жаловался на бестолковость седока. Просто шевелил лапами в нужном направлении, и все.
Тишина внутри крепости не понравилась еще больше. Если снаружи полное отсутствие посторонних звуков казалось странным, но не более, то внутри тишина была жуткой, густой– хоть ложкой ешь, хоть ножиком режь.
