Сентябрь Гран-при Азербайджана, Баку
– Все хорошо? – один из механиков бьет по плечу, привлекая мое внимание. Я задергиваю визор и коротко киваю.
На стартовой прямой толкучка. Разноцветные миньоны, которые копошатся что-то вокруг своих машинок. Мои миньоны в черных комбинезонах и таких же шлемах. Мы бедняги. В Баку жара, невыносимая, апокалиптическая температура.
Почему дизайнеры не задумались над специальными костюмами к этому Гран-при? Я очень был бы рад белому гоночному комбезу.
Нам подают сигнал. Мои миньоны улетучиваются с трассы. Остаются только заправленные под завязку машины.
Расправляю ладони и следом крепче обхватываю руль. От разнообразия кнопок кружится голова.
После разогревочного круга становится каждый на своем месте в решетки.
Огни гаснут. Погнали!
Давлю на газ, стараюсь посматривать в зеркала и не допустить три машины в ряд. Это всегда попахивает аварией.
Прохожу по внутренней траектории, отыгрывая позицию. Теперь главное оторваться. Впереди хорошая, длинная прямая.
Задвигаю плохие мысли, что именно с этой трассой у меня не складываются отношения. После каждого пройденного поворота дышу глубже. Трасса довольно узкая в некоторых местах, и зацепить стену как нечего делать.
Я ненавижу трек Баку с такой же силой, как люблю Монако. Особенного в этом году. Парадокс.
Я: Шины убиваются сильнее. Левая передняя выглядит паршиво.
Скорость начинает снижаться, а идти в боксы как бы рано.
Инженер: сколько кругов можешь продержаться?
Я: Не знаю. Меня прессуют.
Фишер на хвосте. Разрыв между нами меньше секунды и если не сумею увеличить его, то в ближайшей зоне DRS он запросто меня обгонит. Ему это не составит труда.
Матерюсь. Отличное начало гонки.
Меня словно проклинают, как только я переступаю границы этой трассы.
Теряю мощность. Машина становится почти неуправляемой. Из-за изношенности шин сцепление стремится к нулю.
Фишер обходит меня без какой-либо борьбы. За ним еще Кимура.
Прекрасно! Просто, блядь, охуенно.
Я: Дэн, я не могу управлять этим ведром!
Сколько позиций я потерял?
Инженер: Продержись еще два круга до боксов.
Я: Отлично, прошвырнусь пока по магазинчикам.
Гонка испорчена.
Через два круга еду в боксы. Мне ставят новую резину, возвращаюсь в самую гущу борьбы между пилотами второго эшелона. В начале заезда я рассчитывал приехать третьим, ну четвертым, но никак не десятым.
Теперь, чтобы прорваться наверх, мне нужно приложить максимум усилий и чуть больше. Когда на плечах чье-то там проклятие, это трудное занятие.
Снова теряю мощность. Машина просто не едет! Снова мимо меня проносятся болиды.
Инженер: Кажется, проблемы с двигателем.
Я: Кажется? Ден, во время гонки не должно казаться!
Выдыхаю весь воздух, скопленный в легких.
Инженер: До боксов доедешь? У нас сход.
Я: Доеду. Как раз старым городом полюбуюсь.
И выключаю радио.
Сафин приезжает первым. Он смог оторваться о Эдера на целых десять секунд, зато Алексу плюс очко за лучший круг.
Борьба в кубке конструкторов идет полным ходом, несмотря на мои ноль баллов в этой гонке.
– Выглядишь, конечно, отвратно…
Тимур Сафин. Мой друг и острая заноза в заднице.
– Ха-ха! – игриво улыбаюсь и резко меняю сладко-довольную мину на угрюмую.
Гран-при Баку завершен. Дальше мы перемещаемся в Сингапур, и нас уже ждут самолеты команд. А пока мы встретились в аэропорту.
Я сижу на сером чемодане и пересчитываю плитку под ногами.
– Есть еще идеи, где она?
Она – это она.
Медленной волной перевожу взгляд на Тима, с такой же скоростью возвращаюсь к плитке. Чем они ее так натирают, что от блеска в глазах рябит?
Попросил отца помочь в поиске. На карте отмечены места, где дрянь может прятаться. Что-то перечеркнуто, что-то обведено как максимально возможное место для нее.
– Кстати, видел?
Сафин шмыгает носом, открывает бутылку с водой и выпивает ту почти полностью. Тянет с продолжением и нервирует.
– Весь интернет забит… Прикольно вообще получается. Ты сообщаешь сплетни мне, я – тебе.
Тим крутит телефон в руках. Я как бык на корриде, а его последнее «яблоко» красная шторка. Так и манит, так и манит. Стерва проклятая.
– Дай сюда.
Выхватываю. Там пароль. Усмехаюсь по-тихому. Хорошо, что только я знаю, какой пароль этот каблучара мог придумать.
Ввожу «2602» и снова «26».
Читаю открывшуюся статью. Хмыкаю. Паоло, сука, молчит. Наверное, рвет и мечет, как бы теперь все эти гигабайты почистить.
Вот дрянь жемчужная.
Мне, между прочим, тоже было обидно! Я ей деньги кинул, а она сердце украла. Заметьте, мы обменялись не поровну.
В потайном кармане жжется ее «желание».
И вдруг…
– А если ее украли?
Вскакиваю с чемодана. Тот падает, звук падения по всему зала аэропорта. Пульс бьется в стенки всех артерий, доводя до панической атаки. Я же Марино, какая на хрен, паническая атака?!
– Кто?
Сафин сдерживает смех.
– … Шейхи? Сейчас же крадут людей? Женщин. Запирают их в гареме. И сидит там моя Таня. А она красивая. Очень красивая!
Наверное, я правда свихнулся. Услышь себя со стороны, покрутил бы у виска. В чем-то понимаю Сафина: звучит абсурдно все. Мы не в фильмах, но… У меня больше нет мыслей, где моя любимая драная кошка могла спрятаться.
– Шейхи…
Тимур прищуривается, сдвигается чуть на меня и смотрит в глаза. То в левый, то в правый.
– Сотрясения нет, – заключает. Я рычу.
Знаю, я дурак. Поехавший, влюбленный идиот, которую так плевать на сраные статьи, пусть и в них изложена правда со слов моей девушки. Вроде как бывшей.
– Помоги ее найти. У тебя есть связи с Востоком?
Так и вижу, как в день, когда она сбежала, стоит одинокая в аэропорту. К ней подходит молодой и красивый араб. Очаровывает, охмуряет… Дальше кулаки сжимаются самопроизвольно, перед глазами Таня в этом кимоно, или что они там носят, где видны одни глаза?
– Никаб, – говорит Сафин.
Я рассуждал вслух. У меня точно едет крыша.Что со мной будет, если Таня не найдется?…
– Ну, может ей там хорошо? Сидит, ждет свою халву и ласку Эмира… А тут ты со своим болидом.
– У меня хороший болид… – веду
