И только на следующее утро в доме Давида раздался телефонный звонок.
— Мы нашли одну женщину, — произнес следователь.
— Она жива?!
Следователь молчал.
— Это… Это Аня? — дрогнувшим голосом спросил Давид.
— Нет, нет! Ваша жена пока что не найдена.
— Значит… Значит, Тамара?
— Да. Она мертва. Травма головы, несовместимая с жизнью.
Теперь ожидание стало и вовсе невыносимым. Подруги не знали, чем утешить бедного Давида. Они и сами прекрасно понимали, если уж Робин решил избавиться от беззаветно преданной ему Тамары, то Аньке и вовсе рассчитывать на его милосердие не приходится.
— Если только он причинит ей вред, я найду его и убью, — рычал Давид. — Клянусь! Я так и сделаю! Продам дом, продам все! Но найду этого урода!
До самого вечера Давид мерил свой дом шагами. Кидался к телефону, словно тигр на добычу. Но никаких известий не поступало. Подруги уже не знали, хорошо это или плохо. В данной ситуации новости могли означать только одно. И они молча ждали и страшились неизбежной развязки.
И она пришла. Снова раздался телефонный звонок. И снова Давид подскочил к телефону.
— Да! — взволнованно выкрикнул он. — Да, да! Понимаю! О-о-о! Не может этого быть!
И трубка выскользнула у него из рук. А сам он прислонился к стене. Лицо у него было бледнее мела. В волосах заблестела еще одна белая прядка. Дети заплакали. Следом за мальчиками завыла и Анькина свекровь:
— Ой, горе какое! Осиротели мы! Бедная Анечка! Бедная моя девочка! Как же я в глаза ее матери посмотрю! Ведь не уберегла! Не уберегла Анечку.
И только тут Давид ожил.
— Мама! Не вой! Дети, тихо! Жива наша мама!
— Жива?!
Подруги вскочили с места. А мать Давида, еще не успев вытереть слез скорби, залилась новой порцией слез. На этот раз от радости.
— Жива! Жива! — приговаривала она. — Слышите, дети. Жива ваша мама. Скоро к нам вернется!
А подруги уже налетели на Давида:
— Говори толком! Что с ней?
— Где она сейчас?
— Она в порядке?
— Да, да, да! — твердил в ответ Давид, сам не свой от радости. — Она у следователя. Это он звонил. Я немедленно еду к ней!
Разумеется, с ним поехали все. И подруги. И дети. И Анькина свекровь. С трудом, но они втиснулись в машину и покатили в Тбилиси.
Анька в самом деле оказалась жива. Она кинулась к мужу и детям, обнимая и целуя их.
— Уже и не верила, что увижу вас вновь! Милый! Любимый! Дорогой! Погоди, что с тобой?
И отстранившись от Давида на мгновение, она воскликнула:
— Господи, да ты же совсем седой!
Но Давид уже не слушал жену. Он лез к следователю. Разбираться.
— Где он? Где этот мерзавец? Дайте мне его! Я должен лично поквитаться с ним.
Следователь развел руками.
— Сам бы хотел взглянуть в глаза этому человеку. Но увы.
— Что? Что — увы? Говори же! Говори, а то я лопну от нетерпения.
— Мы его не нашли.
И видя, как гневно засверкали глаза Давида, следователь поспешно произнес:
— Разве вам мало, что ваша жена вернулась к вам живой и здоровой? Радуйтесь. А преступника… Предоставьте это нам. Мы его ищем. И рано или поздно обязательно найдем.
Давид взглянул на жену, обнимающую детей. На свою счастливую мать, гладящую невестку по голове и растроганно причитающую над ней. И кивнул:
— Ладно. Но если вы поймаете этого мерзавца, я буду первым, кто войдет в его камеру.
— Не если, — поправил его следователь, — а — когда.
Увы, оптимизм следователя оказался несколько преждевременным. Прошел день, прошло три дня, прошла неделя, а за ней и месяц. А Робин так и оставался неуловимым. Избавившись от обременявших его женщин и от клада с платиной, он просто исчез. Растворился. И все усилия найти его или хотя бы похищенную платину так и остались безрезультатными.
Аню несколько раз вызывали к следователю. Дело ее давно было передано в прокуратуру. И Аня раз за разом давала объяснения строгим людям в темных костюмах.
— Да, Робин убил Тамару. Когда они в очередной раз поссорились, кому принадлежит клад и как они будут его делить, он ударил Тамару. Она упала. Наверное, неудачно, потому что больше уже не поднялась.
После этого случая Аня вела себя с Робином очень тихо и сдержанно. Смерть подруги сильно впечатлила ее. И она все больше помалкивала, уже не надеясь остаться в живых. Но как ни странно, Робин проявил благородство. Однажды он связал Аню, оставил ее в каком-то заброшенном доме и исчез. С собой он взял сумку, в которой у него находилась платина. А вернувшись, развязал Аню и сказал:
— Прощай! Иди на все четыре стороны. Наше путешествие закончено!
Аня замерла.
— Не веришь? — усмехнулся Робин. — Думаешь, едва ты пойдешь, я выстрелю тебе в спину?
Примерно это и думала Аня. Конечно, она не сказала об этом Робину. Но он и сам понял ее опасения.
— Не бойся. Иди, и все. Больше ты мне не нужна.
Аня не шевелилась. Робин пожал плечами. И сказал:
— Как хочешь. Тогда первым уйду я. Все это время ты вела себя хорошо. Надеюсь, что и после моего ухода ты будешь благоразумна. И не станешь пытаться выяснить, куда я пошел.
Аня помотала головой. Еще чего! У нее была одна мысль: остаться в живых. А куда там пойдет Робин, пусть хоть к чертям в пекло проваливает, ей все равно. Робин еще раз пытливо взглянул на нее, потом закинул за спину небольшую дорожную сумку, в которой у него был комплект одежды да немного еды, и… И ушел.
— А платина?
Нет, платину Робин с собой не взял. В этом Аня была совершенно уверена. Металла было много. И сумка с ним основательно оттянула бы Робину и руки, и плечо. А он уходил налегке. В этом Аня клялась следователю не раз. И точно так же ей приходилось раз за разом ездить в тот заброшенный домик, в котором и произошло их прощание с Робином.
Оперативники рыскали по округе в поисках спрятанной платины. А Аня сидела и томилась ожиданием. Рядом с ней сидел Давид и злился, почему их с женой не могут оставить наконец в покое.
Но все когда-то проходит. Вот и у следователей мало-помалу пропала охота искать спрятанную платину. Робин был объявлен в бессрочный розыск. А Аня смогла вернуться к своей прежней жизни.
Она так и не определилась, что чувствует в отношении Тамары. Да, та преступница, она убивала. Но по крайней мере у Тамары было хоть и плохонькое, но оправдание. Она следовала велению своего сердца, зову страсти. Она так понимала любовь. Отдать за любимого все, перешагнуть через трупы, но быть рядом с ним.
А вот какое оправдание было у Робина? Никакого! Он не был так уж влюблен в Тамару. И действовал исключительно из желания обогатиться за ее счет. Что же, это у него получилось. Сокровище тети Изольды досталось преступнику.
— Но я уверена, что оно не принесет ему ни счастья, ни радости, — говорила Кира. — Тетя Изольда была несчастна, хотя и хранила зарытые в земле миллионы. Тамара умерла, желая обладать ими. И Робин тоже не будет счастлив. Платина так и останется там, где он ее похоронил. Никогда он не сможет вернуться за ней. Да элементарно побоится!
У остальных участников этой истории жизнь сложилась вполне благополучно. Овдовевший Васико так и не смог поверить в то, что его молодая жена за время их короткого супружества постоянно обманывала его. Васико был совсем простым парнем. И такое изощренное коварство у него в голове не укладывалось.
— Зачем же она вышла за меня замуж, если любила другого? — твердил он. — Не понимаю! Зачем?
Также он не смог поверить, что жена так и не стала ему женой в прямом смысле этого слова.
— Она поила меня снотворным? — удивлялся этот простак. — Так вот почему я каждый вечер валился в кровать словно колода!..
Его мать и отец тоже были в шоке. Невестка принесла в их дом такой позор, какого они в жизни не испытывали. Теперь их семья стала объектом для сплетен и насмешек. Впрочем, так же, как и семья Робина. Жить в деревне, где все знают, что ваш сын убийца, — это вам не плюшки с сахаром. Но самое интересное, что Сонна — жена Робина, так и осталась жить со свекром и свекровью.
— Робин — мой муж! — твердила эта ослица. — А я его жена! Что бы он ни творил, я всегда была и буду его супругой!
Такая преданность повергала родителей Робина в еще большее горе. Они-то надеялись, что, потеряв сына, они хотя бы передохнут от глупой невестки. Оказалось, нет. Невестка и не думала уходить. Так что родители Робина живут теперь с Сонной, характер которой испортился окончательно. Не трудно предположить, что родители проклинают сына, который оставил им такой «подарочек».
Матери Тамары пришлось спешно продать свой дом и переехать в другое место. После всего случившегося жить в Горской стало невозможно. Всяк и каждый мог бросить ей в лицо обвинение, что она вырастила настоящую дьяволицу. Терпеть подобное женщина не захотела. И уехала, никому не оставив своего нового адреса. Впрочем, никто у нее и не спросил его.
