— Да, — вздохнула Йорка. — Что есть то есть… Тут ты прав… А как ты про инопланетян придумал! — она опять улыбнулась. — И чего это тебе в голову пришло?! Надо же — с другой планеты мы! Врун несчастный!
— Ну, надо же было что-то им сказать! Не про Межгорье же объяснять-то, в конце концов! А техника у них хорошо развита, и в космос небось летают. Значит, и инопланетян они воспримут гораздо спокойнее, чем все эти параллельные и перпендикулярные миры.
— А крэнды теперь, наверное, будут ждать, что ты им поможешь! — подковырнула меня Йорка. — Получается, что ты их обманул! Нехорошо!
— Я не испытываю никаких угрызений совести, — честно признался я. — По-моему, и те и другие — сволочь! Дай им волю, этим крэндам, и они загнали бы темноволосых в еще более худшие условия. Это они сейчас выглядят такими беззащитными. А повернется фортуна к ним лицом — еще неизвестно, что они начнут вытворять! Слишком часто я видел, как ведут себя бедненькие и несчастненькие люди, дорвавшиеся до самых высот власти. Кто-то сказал, не помню кто, что для того, чтобы раб смог стать свободным, он прежде всего должен перестать хотеть быть господином. По-моему, очень верно.
— Да, хорошие слова, — согласилась Йорка. — Только их наверняка придумал человек, сам бывший господином… И сам имевший своих рабов…
В пещеру заглянула Ларка. В руках она держала охапку колючек странного голубого цвета. Она тоже была одета в куртку, но вместо грубых штанов на ней была коротенькая кожаная юбка, едва прикрывавшая стройные ноги. Йорка сразу же это заприметила, кинула на меня недовольный взгляд, заворчала на Ларку — тебя, мол, только за смертью посылать — и потребовала, чтобы та не маячила здесь и не отвлекала Йорку от колдовства. Ларка покорно вышла из пещеры.
— Чего ты на нее злишься? — спросил я Йорку. — Ревнуешь, что ли?
— Вот еще! — презрительно ответила Йорка, но тут же голос ее стал по-прежнему слабым и жалким: — Если честно, то, наверное, да…
— Глупо.
— Сама знаю. Но что я могу с собой поделать?! Симпатичная бабенка, тебе такие нравятся, я знаю…
— И помоложе тебя, — поддел я.
— И помоложе…
— И с волосами у нее все в порядке!
— Да… А я сильно страшная сейчас?
Я посмотрел в лицо Йорке — глаза у нее, как у раненого олененка, подумал я. Что ей сказать? Сама же все превосходно понимает.
Я обнял ее и поцеловал. Хоть и пытался быть осторожным, а все же задел ее сожженное плечо. Йорка сильно вздрогнула, но не издала ни звука.
— Ты — моя Йорка, — сказал я. — Ты — тот единственный человек, ради которого я до сих пор еще живу.
— Слушай, Оке, — прошептала Йорка, прижимаясь ко мне щекой. — А тебе не надоело? Мне уже начинает…
— Что?!
— Надоедать начинает. Жить. Живем мы с тобой, живем! Как два дурака. Столько люди не живут!
— Перестань хандрить. Все будет хорошо.
— Только ты не оставляй меня, если я больше не смогу колдовать. Ладно?
— Ну куда же я тебя дену?! Конечно, не оставлю! Постелю тебе в пещерке, в уголочке, возле самого входа — чтоб не очень мешала. И живи, сколько хочешь! Ну, кормить иногда буду… По выходным… Так что не переживай, не пропадешь! В крайнем случае, подашься в проститутки. Хорошо? Тогда и доход от тебя будет, и польза людям!
— А ты будешь моим сутенером?
— А что? Думаешь, не справлюсь? Ха! Да я на тебе знаешь как разбогатею!…
— Глупый ты, Оке, — прошептала Йорка, целуя меня. — Глупый старик… Утешаешь… А ведь очень может быть, что моя магическая сила уже никогда не вернется… Я серьезно говорю.
— Мне нужна Йорка. А будет она колдуньей или нет — это неважно…
— Ладно, — вздохнула Йорка. — Давай помоги мне… А то я сейчас… какая-то разбитая вся. И в прямом, и в переносном смысле.
Я скинул с себя куртку, чтобы не мешала. Странная какая-то куртка получилась на этот раз — из тонкой кожи, короткая, без рукавов. Впрочем, на Йорке теперь точно такая же. И на Ларке, как я успел заметить. Один Гилэйн одет более-менее привычно.
Возле костра было очень жарко — то ли подействовала Йоркина магия, то ли просто костер разгорелся сильнее. Вернее всего — второе. Потому что самой Йорке сейчас было не до этого. Она, постанывая, принялась мять в ладонях принесенные коренья и колючки, из которых вдруг обильно закапал густой сок, а я смазывал полученной бурдой ее раны, стараясь не причинять Йорке боли. Синяков у нее на теле было много, в основном на плечах и ногах. На руке были два глубоких, темневших засохшей кровью пореза, а на левом плече пузырилось волдырями ожогов клеймо. Йорка с ненавистью посмотрела на него.
— Чем это тебя? — мрачно спросил я.
— Какое-то специальное устройство. Представляешь? У них даже есть специальные приспособления для этого! Зажимают руку в зажим и — раз! Я даже испугаться не успела. Очень удобно… для них… только больно… суки…
Я вздохнул. Бедная моя!
— Скорее бы набраться сил, — прошептала Йорка. — Я бы его вывела.
— Совсем?
— Ну да! — она удивленно посмотрела на меня. — А разве ты ничего не замечаешь?! — Йорка провела ладонью по своему обнаженному животу.
Только теперь я обратил внимание, что страшного шрама, пересекавшего ее живот, не было. Не было и многочисленных шрамов, полученных ею в боях. Как-то странно было это видеть. Вернее сказать, НЕ видеть. Я за десятки лет уже привык к тому, что тело Йорки украшено следами старых шрамов. Хотя не совсем уверен, что слово «украшено шрамами» вполне подходит, когда речь идет о теле любимой женщины. Но теперь ее кожа была гладкой, никаких следов былых ранений не осталось и в помине.
— Как это так?! — удивился я.
— Женщина должна за собой следить! — наставительно произнесла Йорка. — Ничего! Вот я наберусь сил и тебя приведу в порядок! Ни одной царапины не останется! — она прикоснулась пальцем к длинному старому шраму на моей груди.
— Только не этот! — усмехнулся я, — Дорог, как память!
Йорка понимающе улыбнулась. Этот шрам был оставлен ее собственным мечом. Когда мы не на шутку сцепились с ней в Городе Вечных, после моего возвращения с Земли. Мы оба были полны решимости изрубить друг дружку на куски. Хорошо еще, что разум возобладал над нашими бешеными характерами.
У Йорки всегда был взрывной характер. Но не сегодня. Сегодня ей здорово досталось. Она стала похожа на маленькую девочку — беспомощную и беззащитную. После того как мы смазали все ее раны, я завернул Йорку в шкуры, уложил поудобнее и сидел рядом с ней, пока она не заснула. А Йорка держала меня за руку и испуганно вздрагивала во сне, едва я пытался пошевелиться. Ни Гилэйн, ни Парка не показывались в пещере. Я видел отблески второго костра, разожженного ими снаружи возле входа. Они сидели возле него и о чем-то едва слышно перешептывались. Наверное, не хотели беспокоить Йорку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
