Читаем без скачивания Роза и червь - Роберт Уралович Ибатуллин

За что, папа? За что?

— Не буду утешать, — ледяным голосом произнесла Гвинед. — Поплачьте. Осознайте свое положение. Вам никто не говорил, что вы — ходячая катастрофа?

Зара судорожно всхлипнула. Все, хватит. Еще не хватало расклеиваться у нее на глазах. Держать себя в руках. Она провела ладонью по лицу — в невесомости слезы прилипали к нему, как жидкая маска — и резко стряхнула: капли разлетелись по кабине веером.

— Помолчите, — угрюмо сказала Зара. — Я должна сообщить отцу.

Ее уже давно вызывал капитан Варгас с «Азатота», вызывала Рианнон, но все это могло подождать. Доложить папе о катастрофе. Срочно. Может, он еще успеет что-то исправить.

Зара записала краткий и сухой доклад обо всем, что случилось за последние полчаса: о том, как Либи усыпила Гвинед и начала штурм; как Араун закричал, что переслал ее файлы на Луну; как она скомандовала отбой, но Араун уже успел получить прайм-админские ключи и — дурак, самоубийца! — лишил ее связи; как Либи взорвала всех; как Бюрократ провозгласил себя прайм-админом и обвинил Гвинед в заговоре; как они чудом успели улететь… Кажется, не пропустила ничего. Она послала доклад Варгасу: «Прочитай и срочно передай в Эрикс», — а потом ответила на вызов из Рианнон.

— Контрольный тьюринг Рианнон запрашивает конференцию с вами и Гвинед Ллойд, — предупредил даймон.

— Давай, — хмуро согласилась Зара.

Посреди кабины возник аватар Бюрократа — золотоволосая богиня Рианнон в плаще, расшитом кельтским орнаментом, верхом на белом коне.

— Приветствую, док Ллойд, док Янг, — мягко заговорил тьюринг. — Вы обе совершили тяжкое преступление. Но я принимаю в расчет, что не могу помешать вашему отлету. Предлагаю компромисс. Док Ллойд, вы одна вернетесь в Рианнон, а я отпущу Либертину Эстевес.

Прежде чем Зара придумала ответ, заговорила Гвинед:

— Дорогой Бюрократ, ты можешь объяснить, что на тебя нашло? Что это за претензии на мою должность? Что за дикие обвинения? Эстевес и Янг — понятно, убийцы, но я-то тут при чем?

— Выживание Колонии для меня приоритетно, док Ллойд, — объяснил Бюрократ. — Мне пришлось обойти запрет и назначить себя временным прайм-администратором. Иначе СЖО стала бы неуправляемой, и Колония погибла бы. Что касается обвинений в ваш адрес: как я уже говорил, док Ллойд, вы виновны в содействии заговору Арауна.

— Что за бред! Зачем мне устраивать заговор против себя же?

— Я не могу ответить на этот вопрос. Но есть неопровержимые доказательства вашего соучастия.

— Очень интересно! Какие? — Гвинед уверенно завладела разговором, так что Зара и слова вставить не могла.

— За четыре часа до покушения я подал вам доклад о действиях группы Арауна. О том, что они выносят в нежилую зону генераторы инфразвука и усилители. Доклад был получен и прочитан. Но вы запретили мне делиться этой информацией с Прасадом, Янг и кем-либо еще. Никаких мер по предотвращению мятежа принято не было.

Зара в ужасе посмотрела на Гвинед. Это что, правда? Но прайм-админ сама выглядела совершенно обескураженной.

— Никакого доклада не было, — убежденно заявила она.

— Это не так. Все протоколы наших с вами разговоров сохранены. В том числе в памяти вашего импланта. Док Янг! Потребуйте у дока Ллойд доступа к памяти, найдите протокол разговора от 31 июля, 17–30, и убедитесь, что я не лгу. Если же док Ллойд удалила протокол, запись об удалении должна остаться в системном логе.

— Да я сейчас сама проверю. — Взгляд Гвинед на несколько секунд стал отрешенным — а потом испуганным. — Нет… Не понимаю… Действительно, стертый протокол от 17–30. Ты мне что-то докладывал… Почему же я ничего не помню? — Она взялась за виски. — Не помню сам доклад, не помню как стирала… Что же это такое, а?…

— Слушай, Бюрократ! — Зара наконец-то смогла вмешаться в разговор. — Я тебе скажу сразу: ты не получишь Гвинед ни при каких условиях. Но я сама расследую ее дело и сообщу тебе все. В обмен на Либертину Эстевес и Артура Ллойда. По рукам?

— Нет, — отрезал Бюрократ. — Гвинед Ллойд нужна мне в Рианнон. И это не предмет торга.

— Почему?

— Произошло нечто необъяснимое в рамках моей модели мира, — проговорил Бюрократ. — Ни одна симуляция поведения Гвинед Ллойд не предсказывала, что она поддержит заговор оппозиции. Все необъяснимое я расцениваю как потенциальную угрозу. А предотвращение угроз для Рианнон — мой высший приоритет. Итак, док Янг, я готов обсуждать плату за Гвинед Ллойд, но вы должны отдать ее мне. Это не обсуждается.

Зара и Гвинед встретились взглядами. В глазах прайм-админа были страх, растерянность, немая мольба… и ни следа той властной уверенности, с которой она начала разговор с Бюрократом. Зара улыбнулась ей покровительственно.

— Я не отдам вас, Гвин, будьте уверены, — сказала она. — Помните, что Бюрократ говорил перед нашим отлетом? Его правление — только на сутки. Завтра в 12–00 он проведет выборы и вернет власть людям. А уж с людьми я договорюсь. Надо только подождать, не правда ли? — Гвинед медленно кивнула. — Или… Попробуем вот что. Бюрократ!

— Да, док Янг?

— Если Гвинед — угроза, то зачем она тебе в Рианнон? Я только окажу тебе услугу тем, что увезу ее подальше.

— Когда угроза заключается в неопределенности, я предпочту держать ее под контролем, а не выпускать из сферы моего влияния, — объяснил Бюрократ. — Не буду повторять трижды, док Янг. Вы должны выдать мне Гвинед Ллойд, и это не обсуждается.

— Хорошо. Дай мне сутки на размышление.

— Даю два часа, — все тем же ровным голосом сказал Бюрократ. — Если до 12–33 капсула с Гвинед Ллойд не стартует с вашего корабля в направлении Рианнон, то Либертина Эстевес умрет. Переговоры окончены. До связи.

Капсула приближалась к «Азатоту». Их разделяли уже какие-то десятки метров. Лабиринт ферм и тросов гигантского корабля уже занимал все поле зрения. Двигатели коррекции и ориентации то и дело включались и выключались, короткими толчками приводя капсулу в позицию для стыковки.

Эти толчки чувствовались внутри, но Зара Янг никак не реагировала на то, что капсула встряхивает ее, как куклу. Она, казалось, оцепенела.

Ей предлагали отдать Гвинед, отдать проект, в обмен на жизнь Либи.

Выбор? Нет. Никакого выбора не было.

Ей даже не надо было закрывать глаза, чтобы увидеть перед собой отца, услышать его низкий, мягкий, гипнотически убедительный голос.

«Я понимаю твои чувства, девочка. Но мы не можем жертвовать проектом ради одного человека. Эстевес — солдат. Умирать за Космофлот — ее работа».

«Но предать ее…»

«Да, предать. Это наша работа — предавать за Космофлот, — воображаемый голос отца потяжелел. — И отправлять на смерть за Космофлот. Ты моя дочь. Ты