ограничится, придётся еще как минимум получить права и научиться ездить. И куда-то пристраивать мотоцикл на зиму, которая в наших широтах длится с сентября по май. А ещё всякие там регистрации, шины-бензины… Не, нафиг. В маршрутках спокойнее. Если прям совсем припрёт, такси можно вызвать. Или, может, вместо мотоцикла машину купить?..
Размышлял я лениво. И пока дожидался маршрутку, и когда в неё сел. Размышлял до тех пор, пока не понял, что думаю о машине и мотоцикле для того, чтобы не думать о словах Николая.
«Крысы в хате».
Я почувствовал, как непроизвольно сжались кулаки. Николаю, блин, хорошо рассуждать! Он на этой своей работе сколько, лет тридцать? Я столько не живу пока. И для меня предательство — это не «рабочая версия», а нечто за гранью добра и зла.
Как вообще могут предавать видящие? Как можно, предав людей, которые тебе на сто процентов доверяют, работать с душами, помогать им вознестись⁈ И, главное, кто?
Денис?.. Ван?.. Изольда?..
Нет. Не может быть. Вот просто не может быть такого, и всё.
Я говорил себе это, а в голове между тем свербело: Николай прав. Мы для него — посторонние люди, ему эмоции не мешают рассуждать логически. И чем дольше я об этом думал, тем больше убеждался, что ни от кого, кроме нас самих, Маэстро получать информацию не мог.
А Изольда для чего-то перебралась жить в личную квартиру. А Дениса вечерами в отеле не застать, шарится по кабакам и клубам. А Ван из прачечной почти не вылезает. Хотя его, между прочим, когда он там, никто из нас не видит, на технический этаж заглядываем раз в год по обещанию. Может, Ван посто говорит, что он в прачечной? А на самом деле…
— Нет! — рявкнул я.
И врезал кулаком по поручню, сидел возле самого входа.
Тётка, сидящая рядом со мной, шарахнулась. Оглядела маршрутку, увидела заинтересованные лица и заголосила:
— Совсем уже ополоумели, ни стыда ни совести! На людей кидаются средь бела дня!
Я скользнул в призрачный мир. Облегченно выдохнул — сразу стало тихо.
Маршрутка стояла на светофоре. Я прошёл сквозь закрытые двери и шагнул на проезжую часть. Добравшись до тротуара, вернулся в реальный мир. Материализовался перед молодой женщиной, катящей коляску.
— Ой, — сказала женщина.
— Вам померещилось, — сказал я. — Я тут всё время был. Просто жарко сегодня, вот и чудится черт-те что.
Сунул руки в карманы и пошёл к отелю.
«Нет, — стучало в голове. — Не может такого быть!»
Не знаю, сколько раз я проговаривал про себя эту фразу — периферически продолжая анализировать то, что было в эти дни, и всё более убеждаясь в правоте Николая.
Сколь бы ни был могуществен Маэстро, он не всевидящий. Его глаза и уши в нашем отеле — кто-то из нас.
— Не может быть, — тупо повторил я.
Войдя в отель и наткнувшись взглядом на Алину. Она стояла за стойкой ресепшена и щебетала с постояльцами.
— Чего не может быть? — заинтересовался охранник.
— Не может человек быть таким идиотом, вот что. — Я не отводил взгляд от Алины.
— Это ты про кого? — насторожился охранник.
— Да так. Друга детства встретил.
— Где?
Вот же настырный, а. Из тех людей, кому всё равно с кем и о чем болтать — лишь бы не в тишине сидеть.
— В зеркале.
Оставив охранника теряться в догадках, я направился к массажному салону. Денис, по идее, должен был находиться на рабочем месте.
Он и находился. Судя по тому, что над дверью горел красный огонёк, Денис работал с клиентом. То есть, стучать в дверь сейчас бесполезно. Если не пожар, даже слушать не станет. А пожара нет. Ну, за исключением того, что бушует у меня в душе. Значит, остается только набраться терпения и ждать.
Дверь открылась минут через двадцать. Вышла, как ни странно, не прекрасная дама. И даже вообще не дама. Вышел крепкий, спортивного сложения парень.
— Сейчас отдыхай, — напутствовал Денис. — Вечером — тёплая ванна. Или, если не лень, можешь в сауну сходить. Тогда к утру как новенький будешь. И заканчивай уже дерьмо всякое жрать! Желудок посадишь, серьёзно говорю.
Парень прогудел «спасибо», пожал Денису руку и ушёл. Денис посмотрел на меня. Протянул:
— У-у-у… Идём.
Мотнул головой в сторону кабинета.
До сих пор я сюда не заглядывал. «Дома» у Дениса, то есть в его номере, бывал не раз, а на работу он гостей обычно не приглашал. Разделял профессиональное и личное. Но сейчас, видимо, я выглядел так, что оставить за дверью рука не поднялась.
Посреди просторного кабинета стоял массажный стол, по углам громоздились лампы и какие-то приборы. Возле стены — кушетка, чтобы раздеваться, вешалка для одежды. У окна приткнулся стол с двумя стульями: один для врача, другой для пациента. Как в любом медицинском кабинете.
— Что? — плюхнувшись на стул для клиентов, спросил Денис. Мне махнул рукой на кушетку — присаживайся, мол.
Я рассказал.
Денис переварил. Высказался — долго, изысканно-матерно. За двести лет жизни словарный запас накопил немалый. Проницательно посмотрел на меня.
— Сперва решил, что это кто-то из нас, да? Не знал, на кого и думать?
— Откуда ты…
— Давно на свете живу. Не переживай, ты не один. Со всеми такое хоть раз, да случалось, закрадывалась тень сомнения. Особенно по первости. Когда корнями врастёшь, уже, конечно, по-другому всё… Но Алинка-то, а! — Денис помотал головой. — Какова сучка! Не просто так, выходит, она тогда там же, где мы, оказалась. Следила за нами.
— А почему спалилась так по-глупому? Мы ведь её не замечали.
— Потому что не все люди — умные, друг мой. Алинка и была-то — не великого ума девица. А уж после того, как Маэстро мозги промыл, видать, вовсе фляга свистанула.
— Странно. Я думал, Маэстро тех, кого подчиняет, как-то огораживает, что ли…
— Смеёшься? — Денис приподнял брови. — Для него люди — одноразовая посуда. Попользовал — выкинул. Ему важно, чтобы люди делали то, что ему нужно, побочки не колышат. Сам говоришь, мента этого Маэстро заставил напарника убить. И плевать, что посреди улицы, что выстрел два квартала слышали. Что машину кровью залило и сиденье продырявило. Что тело нашли уже через сутки и никаких сомнений в том, кто парня убил, ни у кого бы не было… Маэстро плевать хотел на
