они не сразу смирятся с этой мыслью. Но ни один поступок не проходит бесследно. И от этого им не отмыться. Вот такая игра. А на чьей стороне ты?
Я опустил взгляд. Это вышло непроизвольно и, по сути, ничего не означало. Но голос Маэстро звучал удовлетворённо.
— Подумай-подумай. Идиоты полагают, что мир чёрно-белый. А твои друзья пошли ещё дальше, возомнив мир чисто белым. К счастью, всегда найдётся кто-то, кто напомнит о реальном положении вещей.
— Я тебя не звал! — рявкнул, обернувшись ко мне, Ван. Глаза сверкнули злостью.
Маэстро расхохотался.
— О, ну конечно! Тебя они сюда не зовут, мальчик. Ты нужен лишь для того, чтобы рисковать жизнью — во имя того, о чём не имеешь ни малейшего представления. А что им делать, они будут решать без тебя. — Маэстро впился взглядом мне в лицо. — Они топчут эту землю уже сотни лет. Души для них давно превратились в разменную монету. Они считают их так же, как считали бы свиней на скотном дворе! Больше-меньше — вот всё, что имеет значение. Если нужно пожертвовать малым количеством, чтобы спасти большее — они это сделают, не сомневайся. У тебя не спросят. Ты для них — никто. Пешка в их игре.
Ощущение было такое, как будто слова Маэстро льются напрямую мне в мозг. Я их словно даже не ушами слышал. Понял вдруг, что имеют в виду мои коллеги, говоря «нашептывает». Видимо, именно так Маэстро подчиняет себе людей.
Для того, чтобы всего лишь встряхнуть головой, мне понадобилось немалое усилие. И ещё большее на то, чтобы крикнуть:
— Это ты — пешка! Насосавшийся чужой энергии раздутый клещ. Сам по себе, без поддержки душ, которые пленил, ты ничего из себя не представляешь!
Ван всё это время напряженно следил за мной. Видимо, понял, что Маэстро пытается меня подчинить, и в любой момент готов был вмешаться. Но не понадобилось. Я справился.
Это Ван тоже понял. И кивком указал мне на дверь.
Ну да. Я, похоже, выбрал максимально удачный момент для того, чтобы зайти. Мне бы под руку влезли, когда работаю — тоже бы взбесился. Развернулся и пошёл к двери.
— Помни о том, что я сказал, — прилетело мне в спину. — Они истаивают с каждой минутой! Им остались едва ли сутки. Сможешь ли ты жить дальше, зная, что при твоём попустительстве погибли невинные ду…
Слова оборвались. Умением ставить непроницаемый барьер обладал, видимо, не только Маэстро.
Я обернулся на Вана и напоролся на яростный взгляд. Сейчас он со мной разговаривать не будет, это ясно.
«Им остались едва ли сутки». Блеф? Наверняка. Но всё же… Ноги сами принесли меня в кафетерий.
Мстислава сидела за столом и дымила трубкой. В призрачном мире, в реальном стол был пуст. Букетик цветов подпирала неизменная табличка «reserved».
— Не знаю, — едва взглянув на меня, хмуро сказала Мстислава.
— Что? Я ещё даже спросить ничего не успел.
— По тебе видно, где ты был. Не знаю я, врёт Маэстро или нет. Сколько душ он на самом деле пленил, и сколько тем душам осталось. Понятно, что он всеми способами вынуждает нас его отпустить. Шантаж, грязная игра — это то, чем он жил и кормился всегда.
— И что нам делать?
— Ждать, — Мстислава развела руками. — Вся надежда сейчас на Вана. На то, что сумеет его дожать.
— До вознесения⁈
— Вряд ли, конечно. Такие, как Маэстро, не возносятся. Но своими действиями Ван расшатывает его. Заставляет сомневаться в том, во что до сих пор Маэстро свято верил. Он слабеет. И, было бы у нас в запасе хотя бы дня три…
— А у нас они есть?
— На этот вопрос тебе никто не ответит. Мы не знаем, что за души находятся в плену. Кто они, насколько они сильны.
— То есть, может быть и так, что…
— Всё может быть, Тимур. — Мстислава прямо посмотрела мне в глаза. — В нашей работе может быть всё, что угодно. И не только хорошее, увы.
— Ясно, — сказал я.
Собственно, больше говорить было не о чем. Расклад мне описали предельно доходчиво.
Я вышел из кафетерия. Вернулся в реальный мир. Дениса решил больше не беспокоить, с Алиной сам поговорю. Вероятность, что она даст какие-то зацепки, околонулевая, конечно. Но мы сейчас в ситуации, когда и за соломинку ухватишься.
— Э-э-э… — удивился я, подойдя к ресепшену.
За стойкой вместо Алины стояла Изольда.
— Это как? — Я дождался, пока Изольда закончит разговор по телефону. — Ты же в отпуске?
— Меня срочно вызвали на работу. Юля позвонила и сказала, что Алине стало плохо. — Изольда посмотрела на вторую девушку-администратора.
— Да-да, — кивнула та. — Она пришла бледная, измученная. Сказала, что накануне отравилась. А к обеду ей стало совсем плохо, чуть сознание не потеряла. Я позвонила Изольде, попросила подменить. Хотела Алинке скорую вызвать, но она сказала, не надо. Если не пройдёт, то из дома вызовет врача.
— А часто она болеет?
— На моей памяти в первый раз. Алинка жадная, а сейчас самый сезон. Гостей много, чаевых тоже. Она помирать будет, но на работу придёт. Видимо, ей реально очень плохо.
— Видимо… Это пройдёт? — Я посмотрел на Изольду.
— Что? — удивилась та.
А, ну да. Она-то не в курсе. Это только мы с Денисом знаем, что Алина была под воздействием Маэстро. Ну, точнее, твёрдо не знаем, но догадка такая есть. А тут ещё внезапное недомогание.
Изольда смотрела на меня вопросительно. Но как ответить на незаданный вопрос в присутствии стоящей рядом Юли, я не знал. А Юля явно не собиралась отходить. Сдёргивать Изольду с рабочего места поговорить — тоже не вариант, администраторам это запрещено.
— Да так, подумалось кое-что. Но ерунда, не срочно. Потом поговорим.
Я вышел за дверь и набрал номер отеля. К телефону подошла Изольда — сообразила, что разговор не закончен, и схватила трубку раньше Юли.
— Чем я могу вам помочь?
— Мне нужен адрес Алины.
— Хм-м. Боюсь, вы ошиблись. Мы не владеем такой информацией.
— А кто владеет?
Изольда ушла в раздумья. После долгой паузы предположила:
— Отдел кадров?.. Обычно это так.
— А где у нас отдел кадров? Что-то ни разу ничего подобного не видел.
— Попробуйте обратиться к секретарю господина Сальникова. Соединить
