Роберт сидел спиной к камину, положив ноги на низкий подоконник, и пересчитывал кусочки бумаги, с помощью которых Эйден пытался не дать ставням дребезжать. За окном кружились подхваченные злым ветром хлопья снега — прощальный подарок зимы. В глубине комнаты ровно звучал голос Эйдена, отвечавшего на многочисленные вопросы Дженн. Роберт намеренно не обращал внимания на их разговор. Ей и так было тяжело находиться с ним в одном помещении; не следовало хотя бы заставлять ее выдерживать его взгляд.
Не смотреть на Дженн ему было трудно, трудно не замечать происшедших в ней перемен. Теперь, когда ему была известна причина, он ясно видел, до какой степени она ушла в себя, насколько лишилась своей прежней общительности. Веселый смех, живой блеск глаз — все это исчезло. Была ли причина в избиениях Ичерном или же она лежала глубже? В том, что она убила Ичерна — и узнала правду о своем друге Нэше?
Как бы то ни было, Эйден, похоже, разобрался во всем правильно. Дженн была захвачена тем, что он рассказывал ей о своей работе, незаметно вовлекая в нее и саму Дженн. Неужели нет иного способа помочь ей, не подвергая опасности и в то же время остановив Нэша? Ведь все происходящее ведет только к осуществлению пророчества!
Дженн считала, что Роберт ей не доверяет, и самое худшее было в том, что он не мог ее разуверить — потому что и сам сомневался. Роберт не мог позволить себе быть откровенным с Дженн: он ведь знал, как много времени она проводила в обществе Нэша, хоть Дженн и утверждала, будто это ничего не значит.
Не было никакого способа выяснить, не оказал ли на нее Нэш воздействия; даже само пребывание Дженн в Бликстоне являлось опасностью. Что из того, что Роберт был рад ее присутствию… Что из того, что, если бы дело касалось его одного, он ей полностью доверился бы…
А может быть, все именно так, как говорит Эйден? Нужно ввести Дженн в курс дела, рассказать о том, что они ищут? Может быть, если дать ей то, в чем она нуждается, — информацию, — то это и позволит Дженн доказать, что на самом деле доверять ей можно?
К тому времени, когда Роберт получит ответ на свой вопрос, будет, наверное, слишком поздно… Что ж, значит, единственная возможность — попытаться.
Попытаться забыть, что он любит ее, а она его больше не любит.
Роберт сделал глубокий вдох, отгоняя печальные мысли, и сосредоточился на том, что обсуждали Эйден и Дженн.
— Значит, мы вернулись к тому, о чем я говорила раньше. То, что о Фелкри нигде ничего не сообщается, не означает, что он был разрушен. Фелкри может существовать до сих пор.
Раз между Фелкри и Бу были разногласия, в Бу могли сохраниться какие-то записи об этом.
Продолжая смотреть в окно, Роберт тихо поведал Дженн:
— Я был в Бу. Дворец абсолютно пуст.
— Ты ничего не рассчитывал найти в пещере Нанмура, а обнаружил там тот серебряный стержень, — резко возразила Дженн. — Правда, с тех пор ты так и не нашел ему применения.
Роберт ничего не ответил. Резкость Дженн было тем труднее вынести, что она была права. Роберт не расставался со стержнем, почему-то уверенный, что будет знать, что с ним делать, когда наступит нужный момент. Глупо, на самом-то деле…
— Кроме того, — безжалостно продолжала Дженн, — ты был в Алузии, но ничего не узнал о том, что там когда-то тоже был дворец Каббалы.
— Так что ты хочешь доказать? — спросил Роберт.
— Между главной твердыней Каббалы — Бу — и Фелкри произошел разрыв. Это могло привести к тому, что Фелкри уцелел, даже когда Бу пал. Разве не в наших интересах выяснить, не существует ли Фелкри до сих пор? Узнать, в чем была причина разрыва? Если на это не обратить внимания, от старинных книг мало проку.
— А будет ли от них прок вообще? — задумчиво протянул Роберт, все еще не оборачиваясь. — В нашем распоряжении ведь очень неполные отчеты. Не сомневаюсь, что существуют и более подробные сообщения, но не вижу, как мы сможем получить их в свои руки в ближайшем будущем — пока еще не оказалось слишком поздно. Кроме того, даже если мы узнаем, что случилось с Фелкри, разве это поможет бороться с пророчеством?
Дженн ничего не ответила, так что Роберту пришлось оглянуться на нее через плечо. Она сидела, пристально глядя на лежащую перед ней книгу. Наконец Дженн медленно произнесла:
— Поможет в том случае, если само пророчество и послужило причиной соперничества. — Изумленный, Роберт выпрямился в кресле. Не обращая на него внимания, Дженн продолжала: — Ключ был создан во дворце Бу, и мы знаем, что именно там он получил пророчество. Давайте на минутку предположим, что существовало два варианта пророчества — один, известный Бу, и другой, известный Фелкри. Если оба противника в споре были неколебимо уверены в своей правоте, это и могло оказаться причиной того, что Фелкри был отлучен от Каббалы. Можете ли вы представить себе другой повод для разрыва в столь напряженный момент? А если все отношения с Фелкри были прерваны до того, как появился Ключ, вполне возможно, что известная ему версия пророчества неверна. Настолько неверна, что Фелкри предпочел устраниться и не принимать никакого участия… О боги! — Дженн внезапно умолкла.
— Что такое?
Несколько мгновений Дженн молчала, потом заговорила — медленно и твердо:
— Каббала проиграла битву, согласно легенде, потому что, откуда ни возьмись, явилась инкарнация богини Минеи и стала сражаться на стороне Империи. Но что, если на самом деле это была колдунья из Фелкри?
— Подождите! — воскликнул Эйден, побагровев. Роберт вскочил и встал между ними.
— С какой стати ей было помогать в уничтожении собственных братьев?
Дженн подняла руку; ее глаза сверкали возбуждением.
— Чтобы сохранить собственную версию пророчества, конечно! Что еще могло бы быть столь же важным?
Возможно ли, что она права? Могло ли случиться, что за прошедшие столетия пророчество претерпело изменения? А если оно существовало задолго до создания Ключа…
Не окажется ли его окончание иным?
— Послушай, Роберт, — начала Дженн, смущенная его молчанием, — это, конечно, только догадки…
На лице Роберта появилась улыбка.
— Все в порядке. Ты меня убедила.
— Убедила? — Дженн удивленно заморгала.
— Ну а меня — нет, — проворчал Эйден. — Минея не раз в своем милосердии принимала человеческую форму, когда люди больше всего в ней нуждались. Мне неизвестно ничего, что давало бы основания иначе смотреть на битву при Алузии.
Роберт едва не расхохотался:
— Что заставляет вас считать, будто Минея не могла принять облик колдуньи? Наши с вами предположения не противоречат друг другу. Кроме того, у меня есть еще одна причина думать, что Дженн, возможно, права.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
