звучит иронично, но это просто привычка. На деле я люблю то, как он говорит со мной в постели. Это заставляет меня чувствовать себя защищенной и одновременно сексуальной.
Он усмехается и устраивается на полотенце рядом со мной, притягивая меня на себя. Но не для поцелуя. Просто чтобы обнимать меня, пока я не приду в себя.
Мы лежим несколько минут, пока из моего сознания не уходит эта горячая дымка. Затем моя рука начинает бродить по его телу. Гладить грудь, живот, и ниже, пока я не обхватываю пальцами его толстый член.
Он был тверд с самого начала.
— Вот так, — он шипит сквозь стиснутые зубы. Его тело напряжено как сжатый кулак. — Умирал от желания почувствовать, как ты так прикасаешься ко мне. Не думал, что мне еще раз доведется ощутить тебя вот так.
— Ну, довелось. Я тоже хотела к тебе прикоснуться.
Потому что я полна эмоциями до краев, а он явно изнывает от нужды, я целую его в губы. Затем в плечо. Затем в грудь. Затем в живот.
Его пресс сокращается, мышцы бедер напрягаются, когда мой рот наконец-то скользит по его члену.
Я держу его ствол вертикально, чтобы иметь возможность лизнуть по всей длине. Затем опускаю губы и крепко сосу.
Он стонет так долго, протяжно и беспомощно. Его шея выгибается, и он закрывает глаза.
— Бл*дь, малышка!
Я продолжаю сосать и сжимать, испытывая восторг от его отзывчивости.
— Бл*дь. О бл*дь, — он тянется вниз и хватает меня за обе косы. — Ох, бл*дь, этот горячий ротик меня погубит.
Я издаю удовлетворенный звук, не выпуская его члена и пытаясь взять его немного глубже.
Он издает резкий громкий звук и свободной рукой стискивает полотенце.
Я снова удваиваю усилия, но тут он меня останавливает.
— Малышка, не бери меня полностью. Не так. Пока что нет.
Безо всяких колебаний я выпускаю его изо рта и выпрямляюсь.
— Чего ты хочешь, Кэл?
— Я хочу трахнуть тебя. Пожалуйста, можно мне трахнуть тебя?
Я снова охвачена неожиданными эмоциями, пока киваю при виде его раскрасневшегося лица.
— Я тоже этого хочу.
Он притягивает меня для поцелуя. Затем помогает мне оседлать его бедра и устраивает меня над собой. Он придерживает свой член, пока я опускаюсь на него и обхватываю своей киской.
Он большой. Толстый. Знакомый. Я ахаю и запрокидываю голову от тугого проникновения.
— Нормально? — спрашивает он, запыхавшись.
— Да. Да, хорошо, — я сдвигаюсь на нем, чувствуя, как он меня растягивает.
Он делает несколько прерывистых вдохов, затем берет себя в руки. Поднимает ладони, чтобы обхватить мое лицо.
— Тебе сейчас хорошо?
— Да. Очень хорошо.
— Ничто и никогда не ощущалось лучше этого. Быть в тебе вот так. Ничто за всю мою жизнь.
— Я тоже… — я хнычу, когда он двигает бедрами. — Я тоже это чувствую.
— Да?
— Да, — поскольку он не может лежать неподвижно, я начинаю двигаться на нем в медленном, размеренном ритме. — Ты всегда ощущался для меня как дом.
Он издает сдавленный звук. Резко отворачивает голову. Ему требуется минута, чтобы ответить.
— Ты тоже для меня дом, малышка. Всегда так было.
— Знаю.
Я правда знаю. И не думаю, что когда-нибудь в этом усомнюсь. Эта уверенность переполняет меня, заставляет скакать на нем жестче, быстрее. Вскоре я нетерпеливо подпрыгиваю на нем, и он сжимает мою задницу, чтобы держать меня достаточно близко и не дать его члену выскользнуть.
Он снова открыл глаза. Они такие горячие и примитивные, пока он смотрит, как подпрыгивают мои груди, как раскачиваются мои косы и напрягается лицо, пока я бесстыже охаю в ритме своих движений, и эти звуки кажутся почти детскими.
— Бл*дь, малышка. Посмотри на себя. Бери все, что хочешь. Бери все. Это все твое. Весь я — той.
Я рыдаю от удовольствия — и от его слов, и от нарастающих ощущений. Мое тело содрогается в крепком оргазме, и он не прекращается, потому что Кэл начинает потирать мой клитор.
Когда я наконец-то пережила свою разрядку, по моему лицу катятся слезы. Я запыхавшаяся, насытившаяся и ошеломленная ощущениями, но все еще не закончилось. Пока Кэл еще не кончил.
Так что я снова начинаю целенаправленно скакать на нем, сжимая киской его член.
— Бл*дь! — его ноздри раздуваются, и он жестко вскидывает бедра навстречу мне, охая, пыхтя и все еще держась за мою задницу. — Бл*дь, малышка. Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, Кэл. Так что кончи. Кончи для меня. Я хочу, чтобы ты отпустил себя.
Он издает сдавленный звук, сбиваясь с ритма. Он так энергично движется подо мной, что мне приходится держаться за его плечи.
— Я люблю тебя, Кэл! Отпусти себя..
На сей раз ему это удается. Он издает громкий рев. Его тело дергается и трясется, пока волна чистого удовольствия затапливает его лицо и глаза. Даже после он продолжает подергиваться, будто ощущения до сих пор слишком сильные.
Затем он с хриплым стоном притягивает меня в объятия. Трется о меня лицом.
— Я люблю тебя, — говорю я ему уже тихо. — И я больше не боюсь.
Он резко втягивает вдох и приподнимает мою голову, чтобы видеть мое лицо.
— Я серьезно. Я не боюсь. Я знаю, что ты больше никогда меня не оставишь. И я хочу быть с тобой по-настоящему. Быть с тобой навсегда. Для меня никогда не будет другого.
Он даже не может говорить, но я чувствую то, что чувствует он. Он дарит мне неуклюжий поцелуй и стискивает почти до синяков.
Проходит долгое время, прежде чем его тело смягчается, и ему удается пробормотать:
— Я не думал, что вновь получу тебя. В любом виде. И определенно не так. Только не после того, как я так сильно сломал нас.
— Я тоже не думала, но я вижу, что мы оба прошли долгий путь, — мое тело усталое, расслабленное, насытившееся в такой манере, которой оно не испытывало уже так давно. Как будто оно наконец-то получило необходимое. Я прижимаюсь к Кэлу. — Я могу быть цельной без тебя. Я это узнала, и мне надо было это знать. Но я все равно думаю… я всегда буду думать… что с тобой я чуточку целее.
***
Месяц спустя я стою в общей комнате в Новой Гавани и собираю свои немногочисленные вещи.
— Я продолжаю твердить себе, что это хорошо, — говорит Фэйт. Она сидит на краю матраса, якобы придя «помочь» собрать мне вещи, но главным образом просто составить мне компанию.
Как и Анна, которая сейчас взяла перерыв от команды Марии и последние пару
