судоходства в атлантических портах показало, что в Гавре было тридцать подходящих кораблей; двадцать четыре находились в южной Нормандии; двадцать четыре в Дьеппе и шестнадцать разбросаны по северо-восточным гаваням от Фекампа до Кале. Это было меньше половины того, что требовалось. И даже их было нелегко переоборудовать за отведенное время[242].
* * *
В 1336 году ресурсы Эдуарда III были напряжены до предела. Отчасти по этой причине, а отчасти потому, что внимание английского короля было приковано к Франции, шотландская кампания 1336 года была задумана как быстрый карательный рейд относительно небольшого масштаба. Эдуард III решил не принимать командование на себя, а назначил вместо себя Генри Ланкастера, сына старого графа Ланкастера. Он отправился на север в середине мая 1336 года с небольшим отрядом из примерно 500 латников и более 600 пехотинцев, почти все из которых передвигались на лошадях[243]. Силы шотландцев были разделены. Мюррей находился на севере у залива Морей, где он поддерживал осаду замка Лохиндорб. Другие шотландские вожди возобновили осаду Купара в Файфе. На юге Шотландии сопротивление ослабевало по мере приближения англичан. Осаждающие Купар были обращены в бегство рейдовым отрядом, набранным из гарнизона Эдинбурга, который тайно переправился через Ферт-оф-Форт и неожиданно обрушился на них. Генри Ланкастер достиг Перта в начале июня, встретив очень слабое сопротивление, и ждал там поставок провизии и подкреплений с юга[244]. Его целью почти наверняка был Абердин, который был одним из немногих портов восточной Шотландии, через который поставки из Франции могли достичь войск Мюррея. Одному из приближенных Ланкастера, сэру Томасу Росслину, было поручено создать надежную передовую базу. Росслин отплыл на восьми кораблях из Кингс-Линна к разрушенному прибрежному замку Данноттар в 15 милях к югу от Абердина со 160 людьми и лошадьми и отрядом каменщиков и плотников для восстановления укреплений. Когда он высадился на берег, то столкнулся с ожесточенным сопротивлением. Его люди были атакованы на берегу, а сам он был смертельно ранен. Но шотландцам не удалось помешать англичанам захватить Данноттар и укрепить его[245].
Новости, которые доходили до Эдуарда III в Англии, делали Абердин и южный берег Мори-Ферт как никогда важными. Уже в первую неделю мая английский шпион, посланный в Нормандию и Фландрию, привез известия о необычной активности в портах Ла-Манша. В течение первых десяти дней июня 1336 года разведданные стали еще более тревожными. Теперь Эдуард III узнал о встрече Филиппа VI с шотландцами в Лионе и получил удивительно подробную информацию о планах французского короля. Согласно его сообщениям, Александр Сетон и Уолтер Твинхэм, два члена двора Давида II в Шато-Гайяр, получили указание отправиться в Шотландию, чтобы принять командование над шотландскими войсками. Французские экспедиционные силы должны были высадиться несколько позже, в месте к северу от Ферт-оф-Форт, которое еще предстояло определить. Там они должны были объединиться с шотландцами и вторгнутся в северные графства Англии. Осведомитель Эдуарда III предоставил наглядные сведения о подготовке. 2.000 моряков и 300 транспортных судов собрались вокруг Арфлёра. Там же находились тридцать "непобедимых" галер с медными бортами для защиты от горящих снарядов. В арсенале в Лере, в устье Сены, делали арбалеты и павезы — большие щиты, которые защищали арбалетчика, пока он перезаряжал свое оружие. Арбалетные стрелы закупались оптом. На складе было 14.000 доспехов. Наемников набирали в Генуе и Брабанте. Все это было слишком точно, чтобы быть обнаруженным обычным шпионажем. Эдуард III либо получал информацию от кого-то, кто занимал хорошее место на службе Филиппа VI, либо проверил багаж шотландского или французского дипломатического агента[246].
Это в некоторой степени подтверждается тем фактом, что информация Эдуарда III имела гораздо большее отношение к планам Филиппа VI, чем к его реальным достижениям. Правда заключалась в том, что Филиппу VI удалось отправить в Шотландию небольшой передовой отряд под командованием молодого рыцаря по имени Йон де Гарансьер. Но основные силы еще не были готовы. Галеры, базирующиеся в Средиземном море, еще не прибыли. Те, что прибыли из других атлантических портов, еще не были оснащены или оборудованы. Транспортные суда были в дефиците. Граф д'Э, который должен был возглавить экспедицию, испытывал сомнения из-за своих земель в Англии и Ирландии и вскоре после этого отказался от командования. Другие французы разделяли двойственное отношение этого дворянина к предприятию Филиппа VI. Не было ли это, как считал один парижский хронист, недостойным для французского короля воевать против Эдуарда III в его собственной стране в интересах простых шотландцев?[247]
За этими проблемами стояла знакомая средневековым правительствам трудность сбора налогов на цели, которые не были явно и непосредственно связаны с обороной общин, выплачивающих их. Состояние финансов Филиппа VI летом 1336 года было не иначе как катастрофическим. В течение нескольких лет Франция наслаждалась низким уровнем налогов, а во многих регионах оно вообще отсутствовало. Последние общие субсидии, которые Филипп VI взимал со своих подданных, были собраны в 1328 и 1329 годах по случаю его вторжения во Фландрию, войны, которая была популярна, по крайней мере, среди знати. Очевидно, Филипп VI не чувствовал себя вправе требовать от своих подданных еще одной платы за вторжение в Шотландию. Вероятно, это суждение было обоснованным. К сожалению, традиционный альтернативный источник чрезвычайного финансирования, манипуляции с чеканкой монет, в 1336 году был недоступен. Филипп VI провел амбициозную ревальвацию в первый год своего правления, пытаясь восстановить сильные деньги Людовика IХ Святого после неоднократных и непопулярных девальваций предшественников. Результатом стало усугубление нехватки слитков серебра и, наконец, закрытие королевских монетных дворов в марте 1335 года из-за нехватки драгоценного металла. В начале 1336 года произошла смена политики с явной целью финансирования войны, которую Филиппу VI предстояло вести против Англии. Монеты были снова обесценены в надежде привлечь серебро на монетные дворы. Ожидалось, что это изменение сделает короля непопулярным, что и произошло. Но мероприятие полностью не достигло своей цели. Монетные дворы оставались закрытыми. Авторы плана французского вторжения предполагали, что его стоимость составит 180.000 ливров, что было значительно занижено, но даже в этом случае намного больше, чем Филипп VI мог себе позволить. Поступления в казну в 1336 году были меньше половины среднего уровня, и это был самый худший год царствования. Доходы составили немногим более 260.000 ливров. В отчаянии Филипп VI обратился к церкви, попросив у Папы разрешения взимать церковную десятину в свою пользу. Бенедикт XII не только отказал, но и прочитал королю как школьнику нотацию о его безрассудстве. Шотландский проект должен был финансироваться из всех источников: местные взносы, согласованные с затронутыми сообществами, в основном с приморскими районами Нормандии; займы от городов, отдельных дворян и государственных служащих; ограниченные и перенапряженные ресурсы
