дипломатических миссий в Англии и Франции в начале 1330-х годов. В ходе одной из них он был принят на службу Эдуардом III и стал главным орудием английских интриг в Италии и Провансе. Первые плоды его работы были впечатляющими. Фиески убедил правительство своего города арестовать и сжечь корабли, которые были наняты за счет Филиппа VI. Однако цена дружбы с Фиески была высока. Эдуарду III пришлось урегулировать все оставшиеся претензии генуэзских купцов к своим подданным. Это обошлось ему в 8.000
марок серебра. Для сравнения, препятствование планам Филиппа VI на Сицилии обошлось недорого. Фиески достаточно было сообщить королю Федериго III Сицилийскому об истинном назначении кораблей французского короля, чтобы добиться их конфискации[252].
В течение августа епископы Даремский и Уинчестерский провели ряд встреч с Филиппом VI и его Советом в Париже и в королевской резиденции в Венсенском лесу. Обсуждения дел были крайне неприятными. Они завершились 20 августа, когда в Париже был объявлен окончательный ответ французского короля. Филипп VI полностью отверг предложения послов. Он заявил, что намерен помогать шотландцам всеми доступными ему средствами. Он объяснил, что набрал большую армию как во Франции, так и в других странах, и собрал флот из галер и других кораблей. С ними он намеревался немедленно вторгнуться как в Англию, так и в Шотландию. Послы сочли откровенность Филиппа VI поразительной, они не решились записать то, что им сказали, на случай, если бумага попадет в чужие руки. Поэтому они послали клерка Уильяма Тикхилла предупредить королевский Совет в Англии из уст в уста. Тикхилл сразу же покинул Париж с одним оруженосцем, добрался до Дувра 23 августа и скакал всю ночь, чтобы прибыть очень поздно 24 августа в Нортгемптон, где остановились Джон Стратфорд и некоторые высокопоставленные члены королевского Совета. Стратфорд, не дожидаясь аудиенции у короля и даже не дослушав до конца послание Тикхилла, распорядился о созыве еще одного Большого Совета в Ноттингеме 23 сентября, то есть в кратчайшее время. По этому случаю были созваны не только прелаты и бароны, но и представители графств и округов. Измученный Тикхилл был поспешно отправлен в Шотландию, чтобы сообщить новости Эдуарду III и передать настоятельную просьбу Большого Совета королю немедленно вернуться в Англию[253].
Боевые действия, обещанные Филиппом VI, уже начались. 22 августа 1336 года четыре французских военных корабля подошли к городу Орфорд. На пути к Орфорду они захватили большое торговое судно Caterine. Несколько моряков, находившихся его на борту, были убиты, а корабль уведен во Фландрию. На следующий день те же силы вернулись на побережье Саффолка и совершили набег на Уолтон-Роудс, еще одну гавань восточного побережья, теперь поглощенную городом Феликстоу. Здесь они захватили судно Paternoster с ценным грузом ткани, красителей и воска. У налетчиков были патенты от Филиппа VI. По возвращении они передали половину своей добычи его представителю. В течение следующих десяти дней гораздо большая французская эскадра покинула гавани Нормандии и Бретани. Этот отряд, состоявший из галер и транспортных судов, направился к острову Уайт, где стояли на якоре несколько кораблей английского короля и несколько груженых торговых судов. Англичане не были предупреждены о приближении налетчиков, и сопротивление было очень слабым. Корабли были взяты на абордаж, а их экипажи вырезаны и брошены в море. Некоторые из кораблей были пущены на дно; другие были отведены в Нормандию для продажи в качестве приза[254].
Нападавшие практически не встретили сопротивления на море. Эдуард III назначил адмиралов для реквизиции кораблей в мае, когда до правительства дошли первые слухи о военно-морской активности Франции. В июне небольшое число людей собралось в Портсмуте, чтобы предотвратить то, что произошло. К сожалению, в последнюю неделю июля эти суда были отправлены по своим портам из-за недостоверной информации с континента о том, что опасность отступила. Вскоре после этого они были вновь отозваны на свои места, но из-за беспорядка, вызванного этими приказами и контрприказами, к моменту прибытия французских кораблей южное побережье практически не было защищено. Оборонительные меры английского правительства, упорядоченные, по крайней мере, в их концепции, превратились в панику после возвращения Уильяма Тикхилла из Франции и известий о первых атаках. Кораблям западного адмиралтейства было приказано, слишком поздно, собраться в Даунсе у Сэндвича, чтобы перехватить врага. Затем, 6 сентября, объединенным флотам двух адмиралтейств было приказано атаковать отступающие французские галеры, но к этому времени они уже вернулись в свои базы. Это было жестокой насмешкой над притязаниями английского короля, который менее чем за неделю до начала французских набегов заявил, что его предки "всегда были суверенами английских морей со всех сторон"; поэтому, добавил он, "для нас будет большим горем и ущемлением нашей королевской чести, если защита нашего королевства от нападений врага будет ослаблена в наши дни"[255].
Сам Эдуард III все еще находился в Шотландии, и не знал об этих событиях. Уильям Тикхилл, проскакав ночью и днем через центральную и северную Англию, прибыл в Бервик и обнаружил, что восточные низины охвачены беспорядками в результате разбоя партизанских отрядов Дугласа. Его телохранитель отказался следовать за ним дальше Файфа. Не было ни одного корабля, который мог бы доставить его к побережью. Послание Большого Совета дошло до короля только на вторую неделю сентября. Когда оно было получено, на него сразу же отреагировали. Эдуард III планировал кампанию против Дугласа в низинах. Вместо этого он поспешил на юг, взяв с собой главных баронов армии, но оставив основную часть своих сил позади. Рыцари и бюргеры, а также остальные бароны уже собирались в Ноттингеме. Сам Эдуард III прибыл туда 24 сентября 1336 года[256].
Большой Совет открылся на следующее утро и обсудил мрачные новости о результатах посольства во Францию и набегах на Саффолк и остров Уайт. Пока он совещался, атмосфера резко накалилась благодаря поступающим обрывочным сведениям о нападениях французов на английское судоходство в Ла-Манше и вдоль морских путей у атлантического побережья Франции. Южная Англия была охвачена паникой. С середины августа королевские комиссары мобилизовывали людей в прибрежных городах и деревнях. На вершинах холмов разводили огромные костры в ожидании момента высадки французов. Ходили дикие и невероятные слухи о группах шотландцев, скупающих в Англии припасы для своей армии, шпионящих в городах и замышляющих акты саботажа. Большой Совет в Ноттингеме решил набрать огромную оборонительную армию. В каждом городе и графстве должны были быть назначены до четырех комиссаров, которые могли призвать каждого взрослого мужчину явиться с оружием в соответствии с его положением, с луком и ножом, копьем, алебардой или любым другим оружием, которое у него было под рукой. Из этой разношерстной толпы комиссары должны были выбрать лучших; остальные должны были предоставить за свой счет по одной
