несколько дней, но почему же ей так хочется им помочь, сделать для них что-то хорошее, полезное? Да и Ребров, просто знакомый, но как же она переживает за него! Да будь ее воля, она обняла бы его, прижала к себе и просто пожалела. И несчастного Петра тоже попыталась бы согреть, будь это в ее силах. Может, выслушала бы его, стала бы на время его жилеткой. А теперь, когда она узнала от Марты пусть и немного о Борисе, и его стало жалко, она вдруг представила себе, какую боль он испытал, узнав о предательстве жены. И вся его внешняя агрессия, возможно, как раз и была связана с его неприязненным отношением к женщинам в принципе. И виной этому – развод с женой, сильнейшее разочарование в женщинах.
Перемыв посуду, она разложила вытертый насухо сервиз на полках буфета, достала блокнот и составила список хозяйственных покупок, среди которых были кухонные полотенца и разная, полезная в быту, мелочь.
Затем в порыве самых теплых чувств по отношению к трем мужчинам, запутавшимся в жизни, она решила приготовить им гречневую кашу на завтрак. Достала кастрюлю, банку с крупой и, без труда отыскав в интернете рецепт приготовления каши, принялась за дело.
…Вернулась она к себе в спальню через полтора часа – ровно столько ей потребовалось времени, чтобы каша успела намертво, обуглившись, пригореть к дну кастрюли, чтобы основательно проветрить кухню от запаха гари.
Ну не могла она долго стоять у плиты, дожидаясь, когда гречка сварится – кто-то же должен был помыть мраморное крыльцо!
32
14–15 августа 2021 г
Лидия Фрумина проснулась, открыла глаза – в вагончике было темно, лишь голубоватые пятна лунного света, дробясь в листве окружающих вагончик деревьев, покачивались на стене, спинке кресла. И было так тихо, что казалось, будто Лида оглохла. Прокашлявшись, она поднялась, села на постели, протянула руку к ночному столику, чтобы взять стакан, надеясь, что там вода. Но стакан оказался пуст, в нос пахнуло коньяком.
Обнаружив, что она легла спать в халате вместо пижамы, бросив взгляд на скомканный плед, лежащий поверх постели, Лидия попыталась вспомнить события вчерашнего вечера и вспомнила визит Верочки Тумановой, ей стало ужасно стыдно, что та увидела ее пьяной, наверное, она и уложила ее спать. Хотя чего ж стыдиться, когда был и повод напиться, и расслабиться. Вот уж кто-кто, а Верочка точно не станет трепать повсюду о том, что произошло, о том, что застала актрису Фрумину пьяной, что выслушивала ее пьяную болтовню и причитания, а, может, и прибиралась в вагончике после того, как Лиду вырвало. Хотя, может, всего этого и не было. Так о чем же они говорили? О Водкине, что его арестовали. Или задержали. Будь у Лиды с Семеном нормальные человеческие отношения, а не жесткий абьюз, который уж точно не предполагает душевность, она бы уже сто раз позвонила ему и спросила: «Как дела, Сема?» Но все сложилось уж так, как сложилось, и теперь сам пусть пеняет на себя. Вот так.
С этими мыслями Лида поднялась, чтобы пройти в душ и смыть с себя весь коньячный стыд и позор, как вдруг волосы ее встали дыбом: в темном углу на вращающемся стуле сидел Виктор! Да, это был точно он! Она узнала его, несмотря на то, что голова его была залита кровью, а один глаз отсутствовал!
– Витя? Ты как здесь? Ты же умер…
Он что-то промычал, пытаясь разлепить окровавленные разбитые губы.
– Тебя не должно здесь быть! – Лидия в страхе начала пятиться к кровати. – Ты мертвый! Мертвый!
– Это ты мертвая, – прошелестел он странным пространственным голосом. – Ты – мертвая.
И она закричала. Да так громко и сильно, что почувствовала боль в горле, словно туда засунули большой острый кусок стекла, разрывающий глотку.
…Проснувшись, она с ужасом посмотрела на стул – там никого не было.
33
14–15 августа 2021 г
Верочка Туманова, скорчившись, сидела под навесом и дрожала от холода. Густой туман окутал ее с головы до ног. Она не видела вокруг себя ничего даже на расстоянии одного метра! Зубы стучали. Тело ее болело от неудобной позы в машине, где она провела, как ей казалось, всю ночь! Внизу живота словно медленно остывал раскаленный булыжник. Вероятно, так чувствует себя женщина, подвергшаяся жестокому групповому изнасилованию. Она же вытерпела всего лишь одного, ненасытного и нервного, злого мужчину, которого еще недавно, как она думала, любила, а теперь люто ненавидела и боялась – Андрея Азарова.
Стыдясь постоянного присутствия своей беременной жены, которая контролировала каждый его шаг и не отпускала от себя ни на минуту, если он не был задействован в съемках, он, лишенный ее чисто женского внимания, все свои половые инстинкты вот уже почти два месяца удовлетворял с помощью влюбленной в него статистки Верочки Тумановой. Особо не церемонясь, он пользовался ею в любое удобное для него время и проделывал это в своем автомобиле, пряча ее (чтобы никто не видел), как большую дорожную сумку, на заднем сиденье, когда отправлялся чаще всего в Переделкино за продуктами для жены. Причем он мог поехать туда как днем, так и ночью, когда ее величество жена пожелает клубники, кефира или шоколада.
По дороге в Переделкино они, как правило, сворачивали в лес и, спрятав машину подальше между елями, любились, как любил говорить Андрей. Но это была, конечно, не любовь. И Верочке бы порвать с ним, расстаться, отказать ему, но не могла. Когда видела его, высокого статного брюнета с большими синими глазами, на которого все без исключения женщины на съемочной площадке пялились во все глаза и желали его, Вера не могла не понимать, что он-то выбрал ее, а потому она должна быть благодарна ему за это и позволять ему делать с собой все, что он захочет. И каждый раз, возвращаясь от него к себе в палатку, которую она делила с другими девушками-статистками, она с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать или даже завыть уже не столько от физической, сколько от душевной боли, от осознания своей слабости и степени унижения. И ведь поговорить об этом, пожаловаться на то, что ей приходится терпеть от своего любовника, ей было некому – да просто никто бы не поверил! Андрей Азаров – это же мечта каждой женщины! К тому же расскажи она кому-нибудь из подружек о том, как проходят их свидания, осудили бы в первую очередь ее, настоящую терпилу. Это в самом начале их связи она принимала
