все никак не мог поверить, что эти сережки были куплены с рук, на базаре. Так хотелось ему повесить это убийство на отца девочки… Ну а когда арестовали Федьку Грачева, то разом и повесили на него все эти убийства… Только зря его посадили. Никого он не убивал.
– А кто же? Я не поняла…
– Вы можете представить себе, что на ваших глазах, а вы еще ребенок, мать душит подушкой вашу младшую сестру?! И причитает при этом, что ей надоело слушать, что девочка постоянно просит есть… В доме же никогда не было еды! Дети голодали! Клавдия отправляла девочек в лес, чтобы те собирали грибы, а потом продавали на станции! И ведь соседи видели, знали, подкармливали девчонок, но надо же было решать этот вопрос как-то иначе!
– Постойте… – прервал ее Петр. – Катя сказала вашему супругу, что ее мать убила Танечку, так?
– Так.
– Но кто же тогда удушил мать, если не Грачев?!
– Вероника. Подушкой.
В комнате стало очень тихо. Только настенные часы, казалось, этому не удивились, и стрелки не остановились.
– Говорит, очень боялась, что мать убьет Катю так же, как и Танечку. Когда мать уснула, набросила ей на лицо подушку и удушила. А Катя все это видела… Они не знали, мертва ли мать или нет. После того как она затихла, они убежали в лес. Боялись, что она их ищет, она мерещилась им за каждым кустом или елкой… Короче, это был настоящий ад! Не удивлюсь, если кошмары преследовали их до самого конца…
– И Василий ваш пообещал, что никому не расскажет об этом? – вздохнул Петр.
– Да. Пообещал. Я когда узнала об этом, вообще спать не могла. Так девочек было жалко! Мы с Васей хотели взять их к себе, у нас-то детей своих нет. Но тут на похороны приехала Саша, сестра Клавдии из Москвы, и взяла их к себе. Такая женщина! Знаете, не каждый способен на такой подвиг – взять на воспитание сразу двух племянниц. А она взяла. Все оформила как положено… Жаль, что со здоровьем у нее начались проблемы. А так они жили хорошо, Вероника с Катей приезжали к нам, рассказывали о своей жизни, правда, когда уже подросли. А до этого Саша их привозила. Никогда не приезжала с пустыми руками, всегда с гостинцами. Ну а потом все реже и реже появлялась, подолгу в больницах лежала… Мы перезванивались с Вероничкой. Несколько раз сами к ним приезжали. Жили они скромно, много денег уходило на лечение Саши, у нее же онкология была. Но все необходимое у девочек было. Они все лотерейные билеты покупали, надеялись, что разбогатеют. Потом выросли, начали работать, но про нас не забывали, то посылку пришлют, то денежку… Забыла сказать! Когда они узнали, что мать Нади Вакулиной заболела, у нее случился инсульт, а муж ушел к другой женщине, Вероника стала присылать и для нее немного денег. Прямо так в письмах или по телефону сообщала, что, мол, отправляю вам столько-то, половину передайте Тамаре Вакулиной, только не говорите от кого. Или конфеты там, печенье. Ведь это же их мать убила Тамарину дочку. Если бы не это, может, и семья не развалилась, не было бы инсульта…
Саржина перевела дух. Задумалась. И вдруг встрепенулась:
– Только я не поняла, как эта история может иметь отношение к убийству девочек? Думаете, сын Грачева отомстил им, что ли, за отца? Я уж и не знаю, что подумать!
– Им судьбу сломали, – сказал Петр. – С самого детства изуродовали душу. И в какой-то момент они, осознав всю вселенскую несправедливость по отношению к себе, выбрали себе свой собственный путь… Опасный.
– Так что они натворили?
– Так сразу и не расскажешь… – решила выручить Петра Женя. – Сотворили зло и заплатили за это своей жизнью. Как-то так…
– Так кто же их убил? Я ничего не поняла…
– Следствие еще не закончено, – уклончиво сказала Женя, понимая, что не имеет права говорить больше.
Она чувствовала себя опустошенной и уставшей. А еще ей было тяжело осознавать, что она растревожила пожилую женщину, заставив ее вспомнить прошлое.
– Мне очень жаль. И примите наши соболезнования.
В машине они с Петром долго молчали. Чувство вины накрыло их с головой.
– Знаете, Женечка, – наконец прервал молчание Петр, – мой брат адвокат. Он мне еще и не такие истории рассказывал. Но я всегда знал, что все то зло, в которое он погружался, делая свою работу, где-то далеко, нас лично не касается, что нельзя все принимать близко к сердцу. Надо жить полной жизнью, наслаждаться ею, смеяться, радоваться каждому дню… Но вот сейчас я почему-то чувствую свою причастность к этой трагедии, у меня нет сил этому сопротивляться. Как вы думаете, почему?
– Да потому что метель в сердце… Холодно.
– Знаете, Женя, я ведь нашел свою Наташу.
Женя от неожиданности притормозила, вцепилась в руль. Туман уже рассеялся, солнечные лучи начали пробиваться и золотить окна домов, мимо которых они проезжали.
– Когда?
– Вчера. Когда покупал сервиз. Представляете, так долго ее искал, а встретил случайно в торговом центре. Она шла с мужем и двумя детьми, глубоко беременная и вся светилась от счастья. Увидела меня, узнала и сразу же отвернулась, даже прибавила ходу…
– И как же теперь? Вы постараетесь ее забыть? – Она не знала, что нужно говорить в таких случаях, растерялась и теперь просто заполняла паузу дурацкими вопросами. – Петр!
Он пожал плечами и отвернулся к окну.
