штатовъ Сѣверной Америки. Но что это за судно
Porpoise, очевидно потерпѣвшее крушеніе, и зачѣмъ оно пришло сюда?
– Затѣмъ, чтобы погибнуть,– отвѣтилъ Джонсонъ,– подобно всѣмъ, которыхъ отвага заводитъ въ эти гибельныя страны. Но, докторъ, вы достигли, по крайней мѣрѣ, цѣли вашего путешествія?
– Склада каменнаго угля? – спросилъ докторъ.
– Да.
Докторъ печально покачалъ головою.
– Ничего, значитъ?
– Ничего! Мы чувствовали недостатокъ въ съѣстныхъ припасахъ, а утомленіе лишило насъ послѣднихъ силъ въ дорогѣ. Мы даже не дошли до берега, о которомъ упоминалъ Эдуардъ Бельчеръ!
– Слѣдовательно,– сказалъ Джонсонъ,– топлива нѣтъ?
– Нѣтъ!
– И съѣстныхъ припасовъ тоже нѣтъ?
– Тоже!
– И вдобавокъ, нѣтъ корабля, чтобы возвратиться въ Англію.
Докторъ и Джонсонъ замолчали. Для того, чтобы взглянуть прямо въ лицо столь ужасному положенію, надо было обладать неимовѣрнымъ мужествомъ.
– Въ концѣ концовъ,– сказалъ Джонсонъ,– наше положеніе, по крайней мѣрѣ, выяснилось! Мы знаемъ, чего держаться! Начнемъ съ необходимѣйшаго и построимъ себѣ снѣжную хижину, потому что стужа стоитъ лютая.
– При помощи Бэлля устроить это не трудно,– отвѣтилъ докторъ. Затѣмъ мы сходимъ за санями, привеземъ американца и отправимся на совѣтъ съ Гаттерасомъ.
– Бѣдный капитанъ! – сказалъ Джонсонъ. Должно быть, онъ ужасно страдаетъ; ради другихъ, онъ забывалъ даже о самомъ себѣ!
Докторъ и Джонсонъ возвратились въ своимъ товарищамъ.
Гаттерасъ стоялъ неподвижно, скрестивъ, по своему обыкновенію, руки на груди и какъ-бы стараясь прозрѣть въ пространствѣ будущее. Лицо его приняло обычное выраженіе непоколебимой твердости. О чемъ думалъ этотъ необыкновенный человѣкъ? Не о своемъ-ли отчаянномъ положеніи, не о возвратномъ-ли пути, такъ какъ люди, стихіи, все, наконецъ, возставало противъ его замысловъ? Или быть можетъ онъ все еще надѣялся?
Никто не могъ разгадать его мыслей, ничѣмъ не выражавшихся во внѣшности. Вѣрный Дэкъ стоялъ подлѣ него, не обращая вниманія на температуру, упавшую до тридцати двухъ градусовъ ниже точки замерзанія (-36° стоградусника).
Бэлль неподвижно лежалъ на льду; казалось, онъ лишился чувствъ. Такое состояніе могло стоить ему жизни и онъ подвергался опасности замерзнуть.
Джонсонъ растолкалъ своего товарища, поспѣшно сталъ натирать ему лицо снѣгомъ и не безъ труда вывелъ изъ состоянія окоченѣнія.
– Да ну же, Бэлль, пошевеливайся!– ;ворчалъ старый морякъ. Чего разнѣжился? Вставай! Надо потолковать о нашихъ дѣлишкахъ, да и какую ни на есть избушку соорудить. Развѣ ты забылъ, какъ строятся снѣжныя хижины? Пойдемъ и помоги мнѣ, Бэлль. Вотъ эта ледяная гора сама напрашивается, чтобъ ее поковыряли немножко. Примемся за работу, которая сообщитъ намъ то, въ чемъ здѣсь никогда не должно чувствовать недостатка: бодрость и отвагу.
Бэлль, нѣсколько ободренный этими словами, отправился за Джонсономъ.
– A между тѣмъ,– продолжалъ морякъ,– докторъ приметъ на себя трудъ сходить за санями и приведетъ ихъ вмѣстѣ съ собаками.
– Я готовъ хоть сію минуту,– сказалъ Клоубонни. – Черезъ часъ я возвращусь назадъ.
– Вы будете сопровождать доктора, капитанъ? – спросилъ Джонсонъ, направляясь въ Гаттерасу.
Хотя послѣдній былъ погруженъ въ размышленія, однакожъ онъ слышалъ Джонсона, потому что мягкимъ голосомъ отвѣтилъ:
– Нѣтъ, другъ мой, такъ какъ доктору угодно принять на себя этотъ трудъ… Необходимо сегодня-же на что-нибудь рѣшиться. Я долженъ остаться одинъ и кое-что обдумать… Идите. Дѣйствуйте согласно съ тѣмъ, что сочтете необходимымъ въ настоящее время, а я поразмыслю о будущемъ.
Джонсонъ возвратился къ доктору.
– Странно,– сказалъ онъ,– но, повидимому, раздраженіе капитана прошло совершенно. Никогда у него не было столь ласковаго голоса.
– Къ нему возвратилось его хладнокровіе,– отвѣтилъ докторъ. Повѣрьте мнѣ, Джонсонъ, этотъ человѣкъ можетъ спасти насъ.
Сказавъ это, Клоубонни плотно закуталъ голову и, держа въ рукѣ палку съ желѣзнымъ наконечникомъ, направился къ санямъ среди тумана, почти блестѣвшаго подъ лучами луны.
Джонсонъ и Бэлль немедленно принялись за работу. Первый своими прибаутками ободрялъ работавшаго молча плотника. Строить избу не оказывалось надобности: для этого достаточно было прорубить углубленіе въ ледяной горѣ. Рубка твердаго льда сопряжена съ большимъ трудомъ, но за то самая плотность льда ручалась за прочность постройки. Вскорѣ Джонсонъ и Бэлль работали уже въ прорубленномъ ими углубленіи и выбрасывали наружу куски, отдѣленные отъ компактной ледяной глыбы.
Гаттерасъ, ходившій все время быстрыми шагами, повременамъ внезапно останавливался; очевидно, онъ не хотѣлъ дойти до мѣста, гдѣ находился его несчастный бригъ.
Согласно съ своимъ обѣщаніемъ, докторъ вскорѣ возвратился. Онъ привезъ Альтамонта, лежавшаго на саняхъ и покрытаго палаткою. Гренландскія собаки, тощія, изнуренныя, голодныя, съ трудомъ везли сани и глодали свою ременную упряжь. Пора было накормить людей и животныхъ и дать имъ отдыхъ.
Въ то время, какъ жилье все глубже и глубже прорубалось во льду, вездѣ шарившій докторъ нашелъ небольшую чугунную печь, почти не пострадавшую отъ взрыва; ея исковерканную трубу нетрудно было выпрямить. Черезъ три часа ледяной домъ былъ готовъ; въ немъ поставили печь, наполнили ее кусками дерева и печь вскорѣ загудѣла, распространяя въ помѣщеніи благотворную теплоту.
Американца внесли въ домъ и положили на одѣяло; а четыре англичанина, усѣвшись подлѣ огня, кое-какъ подкрѣпились остатками провизіи, находившейся въ саняхъ: небольшимъ количествомъ сухарей и горячимъ чаемъ. Гаттерасъ ничего не говорилъ, всѣ съ почтеніемъ относились къ его молчанію.
Пообѣдавъ, докторъ знакомъ пригласилъ Джонсона выйти изъ, хижины.
– Теперь,– сказалъ онъ,– мы приступимъ къ составленію описи оставшагося у насъ имущества. Необходимо въ точности знать состояніе нашихъ повсюду разбросанныхъ богатствъ. Надо ихъ собрать, потому что съ минуты на минуту можетъ пойти снѣгъ и тогда намъ не отыскать ни малѣйшихъ остатковъ брига.
– Значитъ времени терять не слѣдуетъ,– отвѣтилъ Джононъ. – Главное для насъ – съѣстные принасы и дерево.
– Станемъ искать каждый отдѣльно,– сказалъ докторъ,– и изслѣдуемъ весь районъ взрыва, начавъ съ центра; затѣмъ доберемся и до окружности.
Джонсонъ и докторъ немедленно отправились къ мѣсту катастрофы. При слабомъ свѣтѣ луны каждый изъ нихъ внимательно осматривалъ остатки корабля. Началась настоящая охота. Докторъ работалъ если не съ удовольствіемъ, то съ увлеченіемъ охотника и у него сильно билось сердце всякій разъ, когда ему удавалось отыскать какой-нибудь почти неповрежденный ящикъ. Къ несчастію, большая часть ящиковъ были пусти и обломки ихъ во всѣхъ направленіяхъ покрывали ледяную поляну.
Сила взрыва была такъ велика, что многіе предметы превратились въ пепелъ и прахъ. То тамъ, то сямъ лежали крупныя части машины, исковерканныя, изломанныя; лопасти винта, отброшенныя отъ брига на двадцать саженъ, глубоко врѣзывались въ затвердѣвшій снѣгъ; искривленные цилиндры были сорваны со своихъ мѣстъ; труба, треснувшая во всю длину, съ висѣвшими на ней обрывками цѣпей лежала подъ огромною льдиною; гвозди, крючки, желѣзныя скрѣпы руля, листы мѣдной обшивки, всѣ металлическія подѣлки, точно картечь, разлетѣлись на дальнее разстояніе.
Но это желѣзо, которое могло-бы обогатить цѣлое племя эскимосовъ, не имѣло въ настоящее время никакого
