Он спас меня от аутодафе, монахи попросту меня почему то сразу сжечь захотели, напоил успокаивающим травяным чаем, тоже попросил зайти позже и выдал целую бутыль, на будущее. Чтобы лишний раз нервных служителей не беспокоить, мудрый старец.
Левый ус рыжего хромого дворового кота. От этих милейших созданий я пострадал больше, чем от крапивы и взбешенных монахов. Хромоногий, что логично, оказался заядлым драчуном и просто так не сдался. Исцарапал и разодрал нас с Денисом, который смело пошел со мной. За свой злосчастный ус он бился так, что витязи нервно в сторонке курят. И окончательно охренел, когда я всего лишь забрал такую мелочь. Правда я мстительно его выдернул, за что огреб ещё раз.
Воробьиное яйцо. Я вообще всю жизнь думал, что воробьи это дети голубей. И в принципе мелкие миролюбивые создания. Но когда залез под крышу и попытался одно забрать… Там была целая колония. Как я с целыми глазами остался, одни боги знают. Поклевали и обосрали меня всем пернатым кланом. И ещё долго преследовали, возмущенно вереща.
Но главная битва разыгралась за слюну злобной бабки. Как назло, нам попадались сплошь миролюбивые старушки, пригретые ласковым солнышком. И ни злиться, ни плеваться тем более, они не желали. То, что мне показалось самым простым, грозило запороть весь ритуал. Мы шлялись по всему городу, периодически пытаясь вывести из себя пожилых женщин, но безуспешно. Даже за деньги никто не соглашался. Отправляли нас, юродивых, в дом умалишенных или храм, но там мы уже были…
Всё решил счастливый случай. Неповоротливый Дэн, изрядно уставший за день поисков, нечаянно едва не сбил с ног носителя последнего ингредиента. Бабка огрела его дамской сумочкой и накинулась на нас с руганью.
— А вы плюньте! — воодушевился напарник, блаженно скалясь.
И мы чуть не потеряли старушку, удивленно замолчавшую. Но природа взяла своё, она презрительно сморщилась и смачно харкнула, прямо в ненавистную довольную морду обидчика. Здоровяк обрадовался этому ещё больше, отчего бабка перекрестилась, прокляла нас и умчалась в закат.
К вечеру по городу ходили слухи, что армариус совсем свихнулся…
Истерзанный, обожженный, проклятый и загаженный, я победителем возвращался в библиотеку. Моя улыбка отпугивала всех желающих пообщаться, так что даже воевода со своего крыльца не сошел, увидев меня. А явно собирался.
Всё было готово к финальному этапу. Добраться до секретов Хмелинских и очистить мир от Тьмы. Меня охватила эйфория настолько ярко выраженная, что никто не стал спорить, когда я сообщил, что иду один.
Полный сил и вооруженный двумя сумеречными кинжалами, я отправился на тот берег ровно в момент, когда солнце подарило последний луч, конечно же прямо в глаз, и нырнуло за верхушки западного леса. Сумка, битком набитая необходимым, оттягивала плечо, укрепляющее зелье бодряще бурлило внутри, я был готов ко всему.
Стоял перед перекошенными воротами и уверенно глядел на заброшенный двор. Ещё несколько минут, дождаться наступления темноты и можно очищать родовое гнездо.
Сзади тихонько кашлянули. Обернувшись, я увидел Федю. Парень вопросительно смотрел на меня. Я огляделся, больше никого не было.
— А ты тут откуда? — удивился я.
— Да на мосту тебя увидел, — граф мотнул головой в сторону плавучей переправы. — Шел с таким видом, словно всю нечисть собрался истребить.
— Ну не всю, только ту, что мне в наследство досталась, — усмехнулся я. — Да и то, если договоримся, лютовать не стану.
— Аааа, — протянул он и приосанился. — Я с тобой!
Я недоверчиво хмыкнул. Нет, Красильников конечно был отличным фехтовальщиком, да вот только нынешним обитателям двора всё равно, кого жрать. Тем более привычной короткой шпаги на его поясе не было. Зато была отчаянная смелость в горящем взгляде.
Но терять столь прекрасного помощника, выгребающего всю бюрократическую муть, я не хотел. Подумав, я отдал ему один из кинжалов, заговорив его на нового носителя.
— Стой тут, за границу владений не заходи. Если кто вылетит наружу, добивай, — решил я.
Вряд ли кто вырвется, но парня такая задача займет. Да и долго возиться я не рассчитывал, зашел, снял проклятье и вышел. Если всё сделать четко, даже драться не придется.
Федя принял оружие с серьезным видом и кивнул в знак согласия. Сумерки навалились на город, стирая очертания и погружая строения в густую тень. Я похлопал по сумке, подмигнул графу и шагнул во двор.
Интуиция пропищала что-то невразумительно резкое. Конечно, тут нас не очень любят то. Пока что. Я всмотрелся в темные силуэты построек, выглядывая опасность. Но она пришла не оттуда.
Удар был быстрым и умелым. Сумеречное лезвие легко вошло, разрывая плоть с мерзким звуком. Со спины…
— Вот падла, — выдавил я и захлебнулся кровью.
Глава 24. Вот теперь можно и отрезать
Было нестерпимо больно. Вот только не физически, это фигня, и не такое выдерживал. Болело то самое место, неуловимое и вроде считающееся несуществующим. Душа, короче говоря. Все мысли были о том, как я вообще пропустил такую сволочь, не заметил у себя под носом и пригрел, змеюку… Несколько мгновений праведных страданий и я с разворота ударил в ответ.
Видимо, я вложил всё своё возмущение таким подлым поступком. Потому что Федя хрустнул, улетел на несколько метров, пропахал траву и свалился в овраг, к берегу реки. Я сделал шаг и упал на колени.
— Ай, — провел я быструю медицинскую диагностику.
Крайне хреново, то есть. Лезвие кинжала почти добралось до сердца, засело совсем недалеко, я это ощущал. Насчет умелости графа я погорячился, плохой из него убийца, не достать в такой выгодной позиции. Но одно неловкое движение и оружие достигнет цели. Сам себя прибью, если продолжу дергаться.
Короткое погружение в Тени и я получил подтверждение. Как не удивительно, но особо ценного ничего не задето, вот только острие замерло в паре миллиметров от сердца, которое взбунтовалось и колотилось, как одержимое. Для начала успокоиться и замедлить сердцебиение. Я замер в странной позе, прикрыл глаза и принялся размеренно дышать.
Успокоив сердце, я осторожно потянулся рукой за спину. Нда, раскачался, не достать. Вот падла, надо же так неудобно воткнуть! Никакого уважения и воспитания…
Подышал ещё, попытался провернуть то же самое другой рукой. Неудачно.
— Сука, — проворчал я. — Черт с ним, со стаканом воды при смерти, кто бы нож из спины достал…
Стремительно плохело к тому же. Смертельная рана или нет, а кровь лилась и это грозило потерей сознания.
