Перевоспитывать? И кто этим будет заниматься?
В этот момент в вагончик заглянул Леха.
— Вы еще не все? — удивился он.
— Да вот мы тут подумали… — начал Павел.
Леха двинулся вперед, намереваясь выполоть юную поросль, но Вика вдруг преградила ему дорогу.
— Подожди! — взмолилась она. — Нельзя же так. Мы не такие. Давай возьмем их живыми.
— Для чего? — искренне удивился Леха.
— Ну, чтобы… Просто давай, и все. Потом решим, как с ними поступить.
К большому удивлению Павла, спорить Леха не стал.
— Ладно, — сказал он. — Живыми, так живыми.
Сказал, и сделал. Взял как по учебнику, так что сопляки даже пикнуть не успели. Леха связал их простынями, закупорил рты и запугал так, что пионеры боялись лишний раз пошевелиться.
Следом был обнаружен еще один малец — совсем сопляк лет двенадцати. Он находился один в отдельном вагончике, и вскоре стало ясно, почему. У пионера был сильный жар, он давился соплями и хрипло дышал. Все признаки указывали на воспаление легких или аналогичное заболевание. И судя по тому, что пацана, вместо лечения, просто поселили отдельно, все шло к вполне ожидаемому финалу его недолгого жизненного пути. Тем не менее, Леха не побоялся подцепить инфекцию, и упаковал больного по полной программе наравне со здоровыми.
Итого получилось пять голов. Оставался еще один. И два непроверенных вагончика. Разделившись попарно, они ворвались в них одновременно. Точнее, попытались ворваться. Но сделать это удалось только Павлу и Вике. Вагончик, куда пытались проникнуть Леха с Костей, оказался крепко заперт.
Распахнув дверь, Павел шагнул внутрь и тут же вскинул пистолет. В глаза ему ударил показавшийся ярким, после тьмы ночи, свет горящей на столе свечи. Он на мгновение ослепил его, что едва не стоило Павлу жизни. Лишь в последний момент ему удалось разглядеть человека, вскочившего с кровати и потянувшегося за автоматом. Мешкать было нельзя. Павел выстрелил, не целясь, благо дистанция была такая, что промахнуться он не мог при всем желании. И сразу же понял, что попал, когда вагончик наполнился истошным криком подранка. Человек рухнул на пол и принялся кататься по нему, зажимая ладонью простреленное плечо. Наблюдая за ним, Павел не сразу заметил, что в вагончике тот не один.
На широкой кровати, занимавшей треть всего вагончика, корчилась привязанная за руки и за ноги молодая женщина с разбитым в кровь лицом. Ее одежда изорванными клочьями была разбросана по полу. Она плакала и что-то бормотала, выплевывая изо рта кровавую слюну. Своими опухшими от побоев глазами она не сразу сумела разглядеть чужаков, а когда все же заметила людей с оружием, обреченно заскулила, не ожидая ничего хорошего.
Двадцать минут спустя четверо пленников очутились во дворе. Они связанными лежали в ряд и помалкивали. Все, кроме подстеленного Павлом насильника. Тот оказался не юнцом, а вполне себе взрослым дядей лет сорока. Ранение его было пустяковым, фактически царапиной, которая уже перестала кровоточить, но выл и рыдал он так, будто ему только что оторвало ноги.
Избитую женщину отвязали от кровати, после чего Вика долго убеждала ее, что они не собираются причинять ей никакого вреда. Женщина не спешила верить незнакомке на слово. Забившись в угол, она тряслась от страха и плакала. И лишь чуть погодя, немного успокоившись, вдруг спросила:
— А что с Мишей?
— С кем? — не поняла Вика.
— С Мишей, — повторила женщина. — Он жив? Они ведь его не убили?
Павел догадался, что Миша это приятель женщины, с которым их вместе взяли в плен. Он уже собрался расспросить разбойников о Мишиной судьбе, но не понадобилось. Как раз в этот момент Леха сумел взломать дверь последнего вагончика. Тот оказался темницей. И в нем-то обнаружился тот самый Миша — сильно избитый, но живой мужчина. Появление чужаков он встретил так же, как и его подруга — с твердой верой в худшее. Его тоже пришлось долго убеждать в том, что бояться нечего.
К тому времени, как парочка пленников воссоединилась и заключила друг друга в объятия, Костя успел разжечь костер, набросав в него поломанную на дрова мебель разбойников, исходя из того расчета, что им она уже не пригодится. В свете костра Павел наконец-то сумел разглядеть освобожденную пару, и вдруг понял, что знает этих людей. Нет, не знаком с ними, но уже встречался прежде. Женщину трудно было узнать — ее лицо представляло собой опухшее кровавое месиво. А вот мужчину он опознал, хоть и видел его прежде только однажды. Именно у этой парочки они с Костей умыкнули на заправке внедорожник со всеми припасами. Голубки, помнится, собирались податься на юг. Но похищенная машина спутала все их планы. А затем они и вовсе угодили в лапы этих отморозков.
Павел испытал мощный приступ чувства вины. Если бы не они с Костей, эти двое уже загорали бы на южных пляжах. А заодно порадовался, что ребята не видели их с Костей лиц и не могли опознать угонщиков. А то получилось бы неловко.
Постепенно спасенные пришли в себя и поверили, что чужаки не собираются причинять им вреда. Сбивчиво поведали они историю своих злоключений. В их планы входило отправиться на юг, где они собирались переждать зиму, а то и остаться насовсем. Они хорошо подготовились к поездке — нашли отличный автомобиль, запаслись припасами. Но в самый последний момент какие-то конченые уроды подло угнали их тачку со всем содержимым.
— И как только таких подонков земля носит! — покачал головой Костя, тоже признавший этих двоих.
— Вот именно, — зло бросила Вика. — Ладно, зомби, с них спроса нет. Но когда люди в нынешние времена ведут себя как последние твари, хочется просто поубивать их.
— Да, да, я тоже очень возмущен, — пробормотал Павел, бесконечно радуясь тому, что парочка не может опознать циничных похитителей.
Оставшись без машины и припасов, двое голубков попытались осуществить повторную подготовку к южному вояжу. И в процессе этого угодили в засаду. Бандиты подстерегли их на выезде с моста, прострелили двигатель автомобиля, а самих взяли в плен.
— Теперь все хорошо, — заверила их Вика. — Это слабое утешение, но припасы вам искать не придется. У этих уродов целый вагончик ими забит. И тачка у них тоже наверняка есть.
— Вот-вот, — поддакнул Костя. — Можете теперь ехать на юг.
Но парочка все еще не пришла в себя окончательно, и не торопилась строить планы. Пока что они были бесконечно счастливы уже тому, что смогли пережить это злоключение, на что совсем не надеялись.
Пока Павел, Костя и Вика общались со спасенными голубками, Леха стоял над связанными пленниками и задумчиво
