class="p1">Немного смущали местные жители, которые успешно сопротивлялись их миньонам. У Жагара в голове даже на секунду возникла мысль, что если все обитатели этой Вселенной такие сильные, то это может стать определённой проблемой. Но он гнал из головы эти упаднические мысли, ведь плетение подчинения уже началось, и поглощение богини было всего-навсего делом времени.
А вот то, что случилось дальше… Жагар перебирал это ещё и ещё в голове, но объяснения он так и не нашёл. Его брат Беолаф просто внезапно умер. Их предводитель, сильнейший из десяти, без видимой причины растворился. После чего настала очередь Ирудиса. И вот как раз тут Жагар уже разглядел, кто это сделал, но не смог понять, как!
Они не сражались с богами. Даже эти «две с половиной» дурные богини в основном не участвовали в битвах. Против них бились обычные люди. Чрезвычайно сильные, мощные, но люди! Тем не менее, они добили не только Ирудиса, но и умудрились ещё убить и последователя Равномерной Критура, прежде чем вся оставшаяся семёрка смогла отступить.
Это было унизительно и обидно. Но они, хотя бы, остались жить.
Вот только… похоже, «Хроника» не хочет пускать их обратно. А это значит, что они зависли между двумя мирами: между своим родным и этой Вселенной, в которой живут непонятные, но очень сильные люди. И что с этим делать, придётся решать прямо сейчас!
Глава 22
Каждый Охотник за свою долгую жизнь понимает одну, совсем неочевидную изначально вещь — добыча, загнанная в угол, становится наиболее опасной. Когда загнанный зверь понимает, что бежать некуда, бывает так, что некоторые сдаются, рассчитывая на милость Охотника, либо же покорно принимают смерть. Но в большинстве случаев в загнанном звере просыпается неистовая сила, которая может неприятно удивить Охотника.
Зная это, опытные Охотники часто слегка хитрили, оставляя для своей цели пути отступления. Ясен пень, что на этом самом пути мы устраивали ловушку, но это уже совсем другая история. В любом случае, таким образом добыча уничтожалась с меньшими усилиями и гораздо меньшим риском.
Прямо сейчас я видел, что семёрка богов, которая натурально сдриснула из нашего мира, упёрлась в перегородку между своими мирами. Я не знаю, то ли кто-то благополучно задраил «переборки» с той стороны, не пуская их обратно, то ли что-то у них пошло не так, но смысл в том, что начни мы их сейчас преследовать — ход битвы может поменяться, и поменяться кардинально. И если сейчас они в панике и ужасе бежали, причём так бестолково, что нам удалось завалить еще и третьего, то, оказавшись в безвыходной позиции, они явно окажут сопротивление.
А этого бы мне точно не хотелось. Ведь могут погибнуть люди. Мои люди.
Но и оставить их на расстоянии вытянутой руки и ожидать в любой момент удара в спину — тоже так себе идея. Из двух зол всегда приходится выбирать меньшее, и я уже было почти настроился на продолжение битвы. Единственное, что я туда пойду первым, дабы принять всю ярость загнанных в угол богов на себя.
Выживу ли я? Хороший вопрос.
А с другой стороны, Кодекс не выдаст, свинья не съест.
Я начал напитывать тело энергией, в то время как сбоку раздался удивлённый голос:
— Отец⁈
Голос принадлежал Пашке, поэтому я, уже сосредоточившись на накачке энергии, приоткрыл один глаз и покосился в сторону. Ведь, кроме этого, я почуял, как напряглись все мои бойцы.
И было отчего. Прямо между нами возник знакомый нам человек, на этот раз одетый во всё чёрное. Вот только это не были доспехи Тьмы или Мрака, или той же Тени. Наряжен бывший Хранитель Дорничев был в нечто уникальное. Я не мог почувствовать ни энергию, исходящую от доспеха, ни хотя бы примерно оценить силу. Это было как будто… Хранитель был опутан самой пустотой. И это, конечно, настораживало. Когда вступаешь в бой, примерно оцениваешь потенциал противника, исходя из этого строишь тактику боя. А вот что делать с нынешним Хранителем, я не понимал. Как и не понимали все присутствующие. Но на всякий случай подготовили боевые заклинания.
— Рад видеть тебя в добром здравии, сын.
Лицо Хранителя исказилось в доброй улыбке, когда он взглянул на своего названого сына. И на душе у меня несколько потеплело. Ну, не будет человек, в которого почти превратился наш Хранитель, убивать того, на кого он смотрит с такой любовью. Всё-таки странный этот мир, который очеловечил даже Хранителя.
— Моё почтение, граф, — улыбнулся я. — Или как вас теперь нужно величать? Герр Ликвидатор?
Ещё один саркастический хмык подтвердил, что бывший граф Дорничев не пришёл сюда сражаться.
— Да ты можешь называть меня, как тебе удобно, Охотник, — покачал головой он.
— Какими судьбами в наше захолустье? — хмыкнул я и осторожно покосился в сторону замерших богов. — Если что, я с удовольствием с вами поболтаю, вот только прямо сейчас у меня есть одно незаконченное дело.
— Именно по этому делу я и прибыл.
Граф Дорничев… или Ликвидатор… или же Хранитель… Короче, вот этот самый индивид также безошибочно посмотрел в сторону богов, которые всё ещё скреблись в калитку.
— Я помогу вам с ними, — кивнул он в ту сторону. — Но при одном условии.
— Каком это? — тут же напрягся я, вспомнив, какую аферу с Хранителями я провернул, и тут же не удержался: — Один из Хранителей пытался сбежать, а я его предупреждал…
На этот раз Дорничев весело расхохотался.
— Да вообще без проблем. То был ещё один потенциальный предатель, заражённый Скверной. Я его проглядел, а тебе огромная благодарность от Вселенной.
— Вот как… — я тут же перестроился. — А можно эту благодарность воплотить в нечто материальное?
— В том числе и поэтому я здесь, — снова кивнул Хранитель. — Я хочу забрать пленных Хранителей, что находятся у тебя в Убежище. Надеюсь, ты не против?
— Вообще не против, — я покачал головой. — Даже за. Они мне как-то без надобности. Но… — тут же спохватился я, спиной почувствовав суровый взгляд своей Анюты.
Хранитель, продолжая улыбаться, покачал головой:
— Да-да, награду мы обсудим. Но первое — это эти боги.
— Ты их уничтожишь? — уточнил я.
— К сожалению, у меня не хватит сил, — развёл руками Хранитель. — Даже если мы пойдём туда все вместе, мы их, скорее всего, одолеем, но будут жертвы. А
