– улыбнулся отец, – давай я с ректором МГИМО переговорю, и мы к этой конференции еще и МГИМО подключим? Тогда ты будешь ею и дальше заниматься, только уже по линии нового учебного заведения. Что скажешь?
– А так можно разве? – удивлённо спросил Витька.
– Почему бы и нет? – сказал отец. – Если в МГУ и МГИМО согласятся, то никакой проблемы в этом не вижу. А для тебя только выгода. И с прежними друзьями будет лишний повод пообщаться, и на новом месте учебы себя положительно зарекомендуешь.
– Да мне в МГИМО, отец, – поморщился Виктор, – особенно не хочется себя никак дополнительно подсвечивать. И так уже прознали в группе, что я твой сын. Начали вокруг меня всякие там увиваться…
– Значит, будет тебе дополнительная закалка от льстецов, так на это и смотри, – невозмутимо ответил отец, – ну так что, договариваться мне с ректором по поводу совместной конференции МГУ, МГИМО и Берлинского университета? Или тебе надо еще подумать?
***
Москва, квартира Ивлевых
Конечно же, как следует выспавшись в субботу, Галия тут же набрала общежитие, в котором проживал Марат, спросив вахтёра, на месте ли он сейчас. Мало ли отец не так все понял, и на самом деле брат что-то еще может рассказать про будущую свадьбу матери? Да и кого еще расспрашивать, как не брата?
Вахтер уверенно заявил, что Марат ушёл примерно полчаса назад. И естественно, он понятия не имеет, когда тот вернётся. Тон вахтёра позволил Галие догадаться, что он был очень недоволен, что его тревожат по такому поводу.
Так что, хотя Галия и изнывала от любопытства, кто же жених у ее мамы, в следующий раз осмелилась набрать брата только через три часа.
Вахтер ещё более недовольным тоном сообщил ей, что Марат так и не вернулся. И Галия поняла, что он едва сдерживается от того, чтобы не нагрубить ей. А потом, скорее всего, когда Марат появится, выскажет ему всё, что думает по поводу этих звонков, что мешают ему отдыхать на его удобной работе. Создавать проблемы своему брату на пустом месте, она, конечно же, не хотела, так что решила, что звонить больше не будет.
Одна была надежда, что вредный дед всё же скажет Марату, что его искала сестра. И брат ей сам перезвонит. Но, вспомнив о вахтёрах в том общежитии, где жила как-то сама, она вовсе не была уверена в том, что тот так и поступит.
Как же всё же разузнать, за кого мать выходит замуж?
Конечно, у Оксаны имелись подруги, но Галия лично не знала ни одной, у которой был бы домашний телефон. А сейчас всё‑таки суббота, по рабочим телефонам звонить бесполезно. Да ещё и Паша убежал на весь день по своим делам, так что и с ним не было возможности посоветоваться по поводу того, как ей ещё раздобыть эту информацию.
Хотя, подумала Галия, не факт, что с Пашей вообще стоит это обсуждать. Он такую физиономию скривит, если она спросит его об этом… Не любит он тещу, и надо признать, что основания для этого у него есть.
Нет, сначала всё же надо раздобыть побольше информации, а потом уже ставить его в известность о том, что ей удалось разузнать.
Сама она, конечно, решила эту свадьбу обязательно посетить. Мать всё же… Мало ли, она после свадьбы остепенится, и с ней можно будет снова иметь дело. Оставит эти странные идеи во что бы то ни стало развести ее с мужем, присвоив квартиру. Дура она, что ли, с Пашей разводиться, как мать настоятельно требует? Хотела бы она встретить хоть одну девушку в Святославле, которая ей не позавидует по поводу Паши. Умный, симпатичный, спортивный, не пьет, не курит, все время работает, но и о семье невероятно заботится. Она сильно сомневается, что хоть одну девушку из Святославля ее муж или парень в ближайшие годы с детьми на Кубу вывезет отдохнуть, да еще и на три недели. И даже если вдруг такое случится, то совершенно исключено, что Фидель Кастро свою яхту им уступит рыбу половить да по мишеням пострелять…
Да что там Святославль и девушки из него… Москвички тоже в очередь на такого мужика выстроятся. Нетушки, она не дура давать им такую возможность. Так что мать ее откровенно занесло не в ту степь…
Но вот хороший вопрос: уговаривать ли Пашу идти на ее свадьбу? Мать, конечно, скорее всего, его тоже пригласит – как же иначе? Она поймёт, что Галия иначе обидится. Но уже ей решать, брать ли мужа с собой. Что делать: настаивать, если он начнёт отказываться от этого похода, или радоваться тому, что он туда не пойдёт?
Мало ли, мать, увидев его, устроит вдруг очередной скандал на ровном месте. Когда ей что‑нибудь в голову втемяшится, от нее всего можно ожидать. Женщина она в этом отношении достаточно простая, не избалованная всякими интеллигентными вежливостями. Как ляпнет иногда что‑нибудь – так Галие и стыдно становится сразу, а маме хоть бы хны, словно так и надо.
Представив, как мать оскорбит её очень даже успешного мужа на собственной свадьбе, Галия сильно наморщила лоб и тут же испуганно оглянулась. Паша очень негодовал, когда она лоб морщила. Пугал её тем, что потом морщинки на всю жизнь останутся, появившись гораздо раньше, чем без такой привычки.
Вот она тут же и оглянулась, как преступница, которую могли застать на месте преступления. И хотя в целом такую заботу мужа о ее внешности Галия поддерживала, но что же поделать со старой привычкой морщить лоб? Она и сама не хочет этого делать – это само собой как‑то происходит.
А ведь ещё и с детьми на улицу скоро снова надо идти гулять. Вдруг вахтёр всё же скажет Марату, а Марат перезвонит, когда она будет как раз с детьми на улице? Эх, вот почему брат такой невнимательный и память у него такая плохая? Вот что ему стоило запомнить, что за жених у матери? Как будто они каждый год, можно подумать, у неё появляются. Пересказал бы всё Загиту – отец бы ей ночью рассказал, и всё было бы понятно.
Когда телефон зазвонил, Галия тут же бросилась к нему. А то как раз минут десять всего осталось до того момента, когда надо детей на улицу вести
