зря говорят – нет пророков в своем отечестве. Пока все хорошо, никто не хочет слышать про грядущие проблемы. Разве что кроме вот таких организаций, как ваша.
– Да, так что на Политбюро ты уж не обижайся! – хохотнул Румянцев. – Твои тревоги мы охотно будем разделять. Раз уж у тебя неплохо так получается найти то, что вскоре измениться может не в нашу пользу в мире. Да, и кстати, скоро наверняка еще раз тебе позвоню. Вот уверен просто, что тебе какой-нибудь доклад поручат сделать. Жаль, что сразу тему мне не дали, а то бы сейчас и согласовали бы с тобой… Но начальству виднее, конечно.
Поболтали еще минут двадцать, особенно много меня Румянцев по полученной от КГБ даче расспрашивал. Нравится ли она мне, есть ли уже планы по ее застройке? Я его раскусил – это он так пытается мне намекнуть, что я комитету должен за эту щедрую помощь. А я вот ничего подобного не ощущал, учитывая, при каких обстоятельствах получил эту землю под дачу. Это же компенсация за их косяк… Ну да, самого Румянцева тогда не было, без него дров наломали, но разве это что-то меняет? Так что рассказывал о планах на застройку немного равнодушно, безо всякой благодарности на лице, которую, возможно, тот рассчитывал увидеть. Думаю, намек он понял, потому что потом стал рассказывать, как рыбу любит ловить. И советовал мне тоже этим делом заняться на водохранилище.
Вернулся к машине, стоявшей у «Арбата». Сел в нее и поехал домой. Припарковался у подъезда, и тут ко мне кто-то в темноте направляется, смотрю. Эх, сколько мы ни говорили о том, что надо больше фонарей во дворе поставить, чтобы детскую площадку вандалы не поувечили, воз и ныне там. И на ней темно, и около подъездов темень. Правда, когда метров шесть до меня оставалось, узнал все же Якова из «Ромэна».
– Паша! – радостно сказал он. – Вернулся, значит! Это ты куда так надолго уезжал?
– Здравствуйте, Яков Романович! На Кубу на три недели, повезло путевку достать семейную.
– Ой, Паша, давай на «ты», хорошо? – с хитрой улыбкой сказал цыган. – Тем более что я всего лишь актер, а ты у нас целый драматург, у которого я в пьесе роль играю. Или мне как раз из-за этого надо к тебе на «вы» обращаться?
– На «ты» меня полностью устраивает, – улыбнулся в ответ. – И я благодарен, что ты в моей пьесе играешь, Яша. Все же я случайный начинающий драматург, а ты профессиональный актер с прекрасной репутацией…
– Так, давай с этими взаимными похвалами завязываем, Паша! – засмеялся актер. – Ночь на дворе, а мы этак и до рассвета с этим не закончим. Прямо как сцену в постановке ставим: «Паша и Яша обмениваются любезностями». К делу перейдём. Тебя, Паша, наш главбух очень-очень ждет. Там почти три тысячи забрать надо, а они у нее на балансе висят за ноябрь. Или еще на чем-то, я в этом не очень разбираюсь. Очень она по этому поводу расстраивается, зайдешь к ней в понедельник, хорошо?
– Спасибо за информацию, Яша! В понедельник как штык явлюсь снимать с баланса эти отягощающие бюджет театра деньги… Надо же хорошую женщину выручить… Пошли ко мне зайдем, кстати. Я для вашего сына тропический фрукт привез, манго, просто не успел занести еще. Весь день по городу бегаю…
Актер вяло посопротивлялся, мол, неудобно, но я сказал, что для ребенка – это святое, и он дал себя уговорить. Ну да, раз уж приемной дочери Брагиных заморский фрукт привез, то нужно и ее дружка по детдому тоже угостить. А то придет к нему потом в гости и начнет расписывать, что за чудо-фрукт ела… Это чтобы бывший детдомовец ощутил, что его не в ту семью взяли, что ли? Нет уж, будем обеспечивать равную социальную справедливость для всех усыновленных детей в нашем доме…
Вместе с Яшей зашли в нашу квартиру, и я сразу обратил внимание на две вещи. Первая – что штепсель у телефона из розетки вынут. И вторую – что Галия встречает меня как бы и радостно, но лицо у нее очень озабоченное. Первая мысль у меня, конечно, что она прослушку обнаружила как-то. Хотя как, интересно? Она у меня, конечно, как бы и технарь будущий. Горный институт – это как бы ясно что ни разу не гуманитарное образование. Но для начала надо бы из академического отпуска выйти и закончить его, это раз. И там студентов явно не обучают прослушку в телефонах находить, это два.
Но ясно, что при Яше мы это с ней обсуждать не будем… Сначала надо манго ему выдать и домой отправить…
Глава 21
Москва, квартира Ивлевых
Вручил манго Яше. Тот, похоже, первый раз в жизни его видел – уставился на него удивлённо. Впрочем, чему удивляться, учитывая проблемы снабжения тропическими фруктами в СССР?
Рассказал ему подробно, как именно кормить пацана. Рекомендовал начать это делать утром – мало ли, аллергия, – чтобы спать не ложился после того, как заморский фрукт поест.
Поблагодарив, Яша тут же засобирался домой. Я его не удерживал – мне ещё с Галией тут разбираться… Надо же выяснить, как она вообще смогла догадаться, что нас КГБ прослушивает?
Так‑то её реакция понятна, конечно – кому же такое приятно обнаружить? Ясно, что у неё вид шокированный. Похоже, рассказал ей кто‑то, как это можно выявить, и она, взяв сугубо ради интереса трубку, развинтила и нашла там лишнюю деталь, которой там быть не должно. В трубках, вроде бы, жучки прячут в этом времени, если я правильно помню когда-то прочитанную книгу, в которой это упоминалось. Хотя, если это была художественная книга, то может быть и нет.
Ну да. Нашла, значит, жучок жена, и тут же, на нервах, и выдернула штепсель из розетки, чтоб помешать дальше нас прослушивать. Но она же не знает, что у нас не только телефон на прослушке, а буквально везде эти прослушивающие устройства расположены…
Так что, едва прикрыв дверь за Яшей, я тут же приложил палец к губам, давая знак молчать, и поманил жену за собой в ванную комнату.
Изумлённо распахнув глаза, она пошла за мной. Вошли внутрь – я врубил
