забавно получается: Славка приезжает в столицу третьего декабря. А ведь четвёртого декабря…
И я специально сделал паузу.
– Что четвёртого декабря? – переспросила Галия.
– А четвертого декабря у моего лучшего друга детства день рождения. И нам нужно придумать что‑нибудь, чтобы отпраздновать его так, чтобы он никогда этого не забыл. У него сразу два хороших повода: и дембель, и день рождения. Хотя забыл еще и про третий – переезд в столицу. Тут всяко больше возможностей у него будет…
– Эх, вот почему у твоих друзей и родственников вечно хорошие новости? – вздохнула Галия. – А у моих какая‑то ерунда всё время происходит. То тебя из Паланги в августе отец мой сорвал из‑за каких‑то своих проблем в Крым, то вот теперь мать таким странным браком собралась сочетаться…
– Да ладно тебе, – усмехнулся я. – Что это за теорию ты вдруг выдумала? Вспомни хотя бы про мою сестру Инну, что собирается переехать к нам поближе, чтобы детей нам сбрасывать на попечение.
– Ой, и правда ведь, – вспомнила Галия и широко распахнула глаза. – Как‑то мы так хорошо отдыхали на Кубе, что у меня это из головы совсем вылетело. Паш, ну ты же обещал что‑то придумать, чтоб это не произошло… Ты уже делаешь что‑нибудь в этом направлении?
– Да, делаю, но тебе пока ничего не скажу. И ты не вздумай никому ни слова сказать. Не дай бог, Инна узнает потом, если у нас все получится, что это мной было организовано. Она же не только Петра против нас настроит, но и маме с бабушкой мозг будет взрывать. Так что старайся даже не думать об этом, не то что обсуждать. Надеюсь, просто скоро увидим готовый результат. И ты давай звони быстрее Морозовой. Мало ли, она уже всё знает и прямо сейчас тебе расскажет, что конкретно там происходит, и не придётся тебе больше гадать над этим.
Вдохновлённая моими словами, супруга тут же взяла записную книжку, сняла трубку и, найдя номер начальницы, принялась его набирать.
***
Париж, квартира Лелюша
Ален Лелюш сидел и улыбался. Давно у него уже не было такого хорошего настроения. Решив, что он во что бы то ни стало должен поймать с поличным советскую шпионку Диану, он не собирался ни перед чем останавливаться.
Хоть и со скрипом, но его идею – найти кого‑то, кто будет за ней шпионить из её ближайшего окружения, – он у начальства всё же продавил. Многое пришлось на это поставить, но всё же это у него получилось сделать.
Получилось после этого использовать и свои связи в итальянской разведке. Были там те, кто уважали Службу внешней документации и контрразведки Франции достаточно глубоко, чтобы пойти навстречу официальному запросу не формально, а со всей ответственностью. Совместными усилиями удалось найти слабое звено в окружении Дианы.
Как выяснилось, Мария Боччи из Милана – владелица рекламного агентства «Мария Феличе», которая во всех рекламных поездках Диану сопровождала, – позволила себе серьёзную неаккуратность в уплате налогов в прошлом году. Да такого размера, что всё это вполне могло вылиться в уголовное преступление с конкретным сроком.
По опыту Лелюш знал, что это прекрасный способ заполучить себе в руки надёжного агента на будущее. Практически любой человек согласится сделать любую гнусность, наплевав на принципы, чтобы не сесть в тюрьму – тем более если высоко взлетел перед этим.
Ну да, одно дело – богатая красивая жизнь: показы моды, которые ты устраиваешь, прекрасно одетые дамы и господа с бокалами шампанского вокруг тебя. А другое дело – огромный штраф и перспектива провести несколько лет в тюрьме в компании со всяким отребьем.
Завтра он выезжает в Италию для того, чтобы переговорить с этой Марией, имея все уличающие её документы на руках. Конечно же, в компании представителя итальянской спецслужбы, который помог всё это найти.
Он не сомневался, что владелица рекламного агентства будет пытаться упираться. Все вначале упираются. Но был уверен в том, что ему всё же удастся её прогнуть. И она начнёт, как миленькая, шпионить за Дианой, собирая все те факты, которые позволят ему однажды предъявить шпионке КГБ ордер на арест.
А потом, присутствуя на заседании суда, увидеть её глаза в тот момент, когда ей вынесут приговор с солидным сроком тюремного заключения за шпионаж против Франции. А его после этого, несомненно, будет ожидать повышение по службе и похвала от начальства за бдительность и продемонстрированную настойчивость в борьбе со шпионкой из КГБ.
***
Москва, квартира Андриянова
Андриянов как‑то уже почувствовал, что смирился со своей будущей свадьбой. Да, это, конечно, жертва с его стороны, но что не сделаешь, чтобы не потерять такую перспективную работу, которая у него есть? Не говоря уже о том, что его бы председатель Торгово‑промышленной палаты преследовал потом ещё долго, если бы он отказался играть в его игры. Не только уволил бы, но и следил за тем, чтобы никуда в нормальное место не мог в Москве устроиться. Работать дворником после такого хорошего места как‑то Антона совсем не прельщало.
Ну и есть ещё и хорошая сторона – с перспективами дальнейшей карьеры всё же не полный крест теперь будет поставлен.
Во‑первых, этой свадьбой он прежние претензии к нему Блащицкого надёжно закроет, став остепенившимся семьянином. Романы с молодыми девицами, конечно, можно будет по‑прежнему крутить, но уже чрезвычайно осторожно. Впрочем, кто мешает придумывать для жены длительные командировки? Москва огромная – вполне можно, взяв на работе отпуск за свой счёт, на самом деле у своей любовницы в другом районе столицы зависать хоть неделю.
Во‑вторых, Блащицкий, который в его адрес неровно дышит, старше его на десять с лишним лет, так что тут естественный фактор сработает: на пенсию он гораздо раньше его уйдет. А ведь есть ещё и шанс, что он до пенсии и повышение сможет получить, уехав куда‑нибудь на новую должность. Да хоть послом могут куда‑нибудь отправить... А после этого всё: он чист и может дальше успешно делать карьеру.
Так что эта женитьба – это не полный разгром, это тактическое отступление ради достижения в будущем прежней задачи – ослепительной карьеры. И что приятно – весь этот путь его будут хорошо кормить, потому что Оксана, конечно, готовит просто невероятно хорошо. Ни одна из его любовниц так хорошо не готовила: энтузиазм у них часто присутствовал неподдельный, но
