по рукаву рубашки, чтобы понять, что я послала сигнал Сеферу.
Холодное прикосновение коснулось моей талии, и я успела только ахнуть, прежде чем Рорк усадил меня к себе на колени. Он злобно ухмыльнулся, как будто наслаждался моей реакцией. Когда он поднял глаза, я поняла, что он также питался от Сефера.
Внимание присутствующих переключилось на нас. Возможно, они задавались вопросом, позволит ли принц Рорку так обращаться со своим питомцем.
Если бы он хотел продолжать притворяться, что мы не работаем вместе, он бы так и сделал. Если бы убийца понял, что мы готовим ловушку, чтобы раскрыть их личность, это напугало бы их, и наш шанс был бы упущен.
Рорк сжал меня, прищурив глаза.
— Почему он просто не прикажет тебе уйти от нас? — Он говорил достаточно громко, чтобы остальные за столом могли слышать.
Напротив, тишина, но мышцы челюсти Сефера сводило с ума. Удивительно, что он не разбил стакан, который держал в руке, костяшки его пальцев были такими белыми. Ему нужно было напоминание. Может, я больше и не его питомец, но все они должны были верить, что это так.
Поэтому я рассмеялась и тряхнула головой, подлизываясь к Рорку.
— Потому что это было бы признанием поражения.
Я сосредоточила свое внимание на серокожем фейри, на котором сидела, но я могла чувствовать, как глаза моего принца сверлят меня.
— Поражение? — Рорк выгнул бровь. — Почему ты так думаешь? Я не понимаю, как такое ничтожество, как ты, могло победить одного из нас.
— Нет, не в драке, я признаю. Я такая маленькая по сравнению с тобой. — Я посмотрела на него из-под ресниц, демонстрируя свой небольшой рост в попытке заставить его чувствовать себя еще крупнее. Это был прием, который я использовала с посетителями, которые давали больше чаевых, когда чувствовали себя такими большими и сильными.
— Но есть и другие виды поражений. — Я покачала головой и прищелкнула языком, как будто ему следовало бы знать лучше, прежде чем вскочить на ноги и подойти к Турлу с другой стороны. Я ухмыльнулась Сеферу, когда склонилась над черноволосым фейри и украла малину из его напитка, поглаживая его правое плечо. — Если бы он сказал мне слезть с тебя, ему пришлось бы признаться, почему он этого хотел.
Турл вздернул подбородок, прищурив глаза.
— И почему это?
Я одарила его улыбкой и похлопала по щеке.
— Я так рада, что ты спросил. — Выпрямившись, я повернулась к группе, которая теперь уставилась на меня, забыв о своих картах. — Его поражением было бы признание того, что он одержим ведьмой, которая проклинала его.
Их глаза расширились. Несколько окружающих ухмыльнулись. Парочка хихикнула и склонилась друг к другу в приглушенной беседе. Селестин подняла бровь, глядя на меня, как будто гадая, в какую игру я играю. Без сомнения, она спросит об этом в следующий раз, когда мы останемся наедине.
Но когда я встретилась со взглядом Сефера, в нем не тлела ненависть. Он не был сильно сжат из-за того, что я прикасалась к его друзьям, как это было несколько минут назад.
Нет. Это было что-то совершенно другое. Что-то яркое и удивительное. Чего я никогда раньше не видела ни в аудитории, ни даже от Эрика. Что-то, чего я хотела, но что также заставляло меня корчиться от дискомфорта.
Я ненавидела, что имя ускользало от меня. Еще больше я ненавидела то, что так отчаянно цеплялся за него.
ГЛАВА 39
Победа была таким же афродизиаком для Сефера, как и для меня, потому что он не стал ждать, пока мы доберемся до его комнаты, чтобы проникнуть мне под одежду. В разрушенном дворе с открытым куполом он наклонил меня над замшелыми обломками. Положив одну руку мне на затылок, он задрал платье, прежде чем погрузить пальцы мне между ног. Мои вздохи разносились по холодному пространству и поднимались в ночное небо.
— Скажи мне, что ты сделаешь с убийцей, когда узнаешь, кто это сделал, Зита, — промурлыкал он мне на ухо, кружа по моей щели. Один палец лег на вход сзади.
Кончики моих пальцев погрузились во влажный мох.
— Я убью его. — Я не могла не представить мужчину в роли убийцы, хотя Селестин и Мэйри были потенциальными подозреваемыми.
— Нет. — Его прикосновение замерло, приостанавливая мое удовольствие. — Еще. Расскажи мне подробности. Скажи мне точно, что ты хочешь с ним сделать, когда он окажется в твоей власти, моя злая маленькая ведьма.
Мое сердце бешено забилось, нагнетая жар к коже, несмотря на холодный воздух, ласкающий ее.
— Я заставлю его встать на колени. — Я могла видеть это, мужчину на коленях передо мной, черты его лица были нечеткими.
— Хорошо. — Он погрузился в меня, заставляя меня хныкать в темноте. — Что еще?
— Я буду стоять над ним. — Мой голос был задыхающимся и хриплым, пока он обрабатывал меня. — Я буду смотреть на него сверху вниз и напоминать ему о том, что он сделал.
— Да. Это все. И если бы я вернул тебе твой железный клинок, что бы ты с ним сделал?
Мысль об этом пронзила меня ярким, горячим светом, как тот, к которому меня вел Сефер.
— Железо обжигает таких, как ты, не так ли?
— Это так. — Его хватка на моем затылке ослабла ровно настолько, чтобы он переместил ее на мои волосы. Он потянул, выгибая меня назад, напряжение в этих мышцах усилило напряжение, нарастающее в моей киске, когда его пальцы вошли в нее. — Это ужасно обжигает. Они пострадали бы от одного его прикосновения.
— Тогда я буду ласкать его этим. Его горло, его грудь, его лицо, все места, к которым он мог прикасаться. — Мои глаза горели, но удовольствие во мне разгоралось еще сильнее.
— Такая порочная, любимая. Такая, такая порочная. — Он издал смешок, мрачный, как пустой двор, и убрал пальцы. Я издала жалобный звук, от которого он захихикал еще сильнее. — Терпение, моя жестокая королева. — Он размазал мою влагу по заднему входу, прежде чем вернуться к ритмичным движениям в моей киске и круговым движениям по моему клитору. Он нажал другим палец на моей заднице, не совсем входя. — Что потом, моя маленькая злодейка?
Мое дыхание участилось в приятном предвкушении. Когда в груди, горле и внизу живота стало слишком тесно, как будто он напрягал каждую частичку моего тела, запустив кулак в мои волосы.
— Я произнесу ее имя, когда буду перерезать ему горло, чтобы это было последним, что он услышит. И я попробую его кровь, искупаюсь в ней, и, наконец, я обрету покой, и она тоже.
— Хорошая девочка. — С этими словами он погрузился в мой зад, и это было уже слишком.
Выгибающаяся дугой спина, его прикосновения, вторгающиеся в меня и кружащие по кругу в трех местах, и слова, сказанные с такой
