неистовой гордостью. Слишком много, чтобы вынести. Слишком много, чтобы сдержать. Я распалась на части у него на пальцах, крича в темноту, потерявшись в ней.
Он развернул меня и прижал к себе, пока я задыхалась от толчков. Облака над головой рассеялись, открыв россыпь звезд, как будто они были кусочками, на которые он меня разломал.
Он ухмыльнулся и поцеловал меня.
— Или, может быть, мне следовало сказать «плохая девочка». — Он прикусил губу и прижался ко мне, вызывая новое удовольствие в моей нервной системе. — Но мне так нравится, когда ты плохая.
— Покажи мне, насколько сильно. — Я потянула за его брюки, потирая очертания его упругости через ткань.
— О, я собираюсь. — Но вместо того, чтобы позволить мне освободить его, он перекинул меня через плечо. — И меня убивает ожидание, но после этого мне нужно трахнуть тебя всеми известными мне способами, а это займет некоторое время. Я не хочу, чтобы у тебя замерзли пальчики на ногах. — Его коготь задел стопу моей ноги, вырвав из меня крик, который перешел в стон, когда он скользнул пальцем в мою киску.
— Сефер. Черт. Что ты со мной делаешь?
— Наслаждаюсь тобой. — Он смеялся, пока нес меня по коридорам, трахая меня пальцами всю дорогу.
К тому времени, как мы добрались до его комнаты, я дрожала на грани очередного оргазма, но каждый раз, когда я была близка к этому, он успокаивал свою руку.
— Что за черт? — Мой голос дрожал от разочарования и чего-то близкого к ярости, когда он швырнул меня на кровать.
— Терпение. — Он рассмеялся, поцеловал меня и вонзил когти в мое платье. Он раздвинул ее рваные края и принял меня так, словно у него было все время в мире, а не просто остановил меня от оргазма.
— Ты истощаешь мое терпение.
— Угу. — Он кивнул, снимая рубашку. — Может быть, теперь ты понимаешь, насколько восхитительно ты бесишь. — Он скинул брюки, и у меня пересохло во рту при виде его гордо стоящего члена.
— О, я понимаю. — Я улыбнулась ему и переползла через кровать. — Может быть, я смогу заставить тебя понять, как жестоко прекращать то, что ты начал.
Его глаза расширились, когда он понял, что я собираюсь сделать. Сверкнув зубами, я обхватила его рукой по всей длине. Он замер, когда я выдержала его взгляд и наклонилась.
Я провела языком по его широкой головке, почувствовала солоноватую капельку влаги там, наслаждаясь его резким вдохом.
Он наблюдал, как я снова сосу, и на этот раз я провела языком по маленькой щелочке на его кончике, впитывая еще немного его соленой влаги. Пьянящий вкус наполнил меня, усиливая жар между ног.
Затем я погрузила его в рот. Я попыталась взять его полностью. И потерпела неудачу.
Даже когда я расслабила горло, мне пришлось прикрыть его рукой.
— Черт, — пробормотал он. — Да, Зита. — Его рука сжалась в кулак в моих волосах. Когда я встретилась с ним взглядом, я обнаружила, что его зрачки расширились, остался только тонкий золотой ободок, когда он смотрел на меня, обхватив своим ртом его член.
Я отстранилась, двигая рукой, пока кружила языком по его головке. Он дернулся со стоном, и когда я снова поглотила его, его бедра дернулись мне навстречу. Это было все. Это было то, чего я хотела — чтобы он трахал мой рот, моего принца, жадного до меня.
— Тот человек, — прохрипел он, тяжело вздымая грудь. — Тот, кто предал тебя. Кто он для тебя?
Он хотел поговорить об Эрике сейчас? Я провела зубами по его животу и нахмурилась, глядя на него снизу вверх, пока мы поддерживали наш ритм.
— Ты делала это с ним?
И да, и нет. Я оторвалась от него и снова лизнула.
— Иногда.
Рука в моих волосах напряглась, когда я взяла кончик губами и провела языком по бугорку между его головкой и стволом.
Его потемневшие глаза сузились.
— Он заставил тебя кончить так же, как я?
Я пососала кончик, проведя по нему языком, и покачала головой.
— Хорошо. — Он сказал это с дикой настойчивостью, которая должна была предупредить меня о том, что должно было произойти.
Он оторвался от моего рта и схватил меня за бедра. Одним быстрым движением он склонил меня над кроватью.
— Он написал мне.
Его рука легла мне на поясницу, прижимая меня так, что я могла только вцепиться в простыни и оглянуться через плечо.
— Спрашивал о твоей судьбе. — Он сжал мою задницу, открывая меня для своего осмотра.
Как будто его взгляд был прикосновением, он согрел меня, сделал еще более влажной, и я выгнула спину для него. Злая усмешка искривила его губы, когда его нос сморщился во что-то похожее на готовность к рычанию.
Мое сердце заколотилось в ответ, осознавая потребность в нем и гнев, желая их обоих.
— Он спросил, освободишься ли ты когда-нибудь. — Покачивая бедрами, он провел членом по моим скользким складочкам. Они не общались слишком много минут, и я не могла сдержать стона от напряжения. — Он подумал, — его хватка на моих бедрах усилилась, подтягивая меня навстречу его толчку, — если он вернет мои деньги, он сможет вернуть тебя.
Эта мысль перехватила мне горло, лишила меня удовольствия, наполнив ужасом.
Он отстранился, брови сошлись на переносице, линии его шеи напряглись.
— Он никогда не получит тебя обратно, Зита. Ты моя. — Он пронзил меня, жестко, быстро, глубоко, в равной степени этим последним словом, моим, как и своим членом.
Я закричала, один крик слился с другим, когда он врезался в меня снова, снова, снова. Это было похоже на бушующую грозу, с треском молнии пронизывали меня насквозь, освещая меня, угрожая стереть остальную реальность.
Его хвост обвился вокруг моей лодыжки, как будто ему нужно было удержать меня всем, что у него было, чтобы показать, что я принадлежу ему.
Ему не нужно было меня чем-то удерживать. Я боялась, что он уже каким-то образом воплотил это в жизнь.
Я погрузилась в эту мысль, в его скользящий ритм, полноту и нажатие его большого пальца на мою задницу.
Я принадлежала ему. И я позволила ему овладеть мной.
Я позволила ему сломать меня.
Мои крики эхом отдавались в кровати, когда предыдущее крещендо, в котором он мне отказал, усилилось и присоединилось к этому новому в сладко-резком уничтожении.
ГЛАВА 40
Он трахнул меня на кровати. В кровати. Поверх нее. У изголовью. Через туалетный столик. Распластал на кофейном столике. Я лежала спиной к столбику кровати и стене. И висела вниз головой, закинув лодыжки ему на плечи, удерживаемая только его руками, обхватившими мои бедра.
Я потеряла счет тому, сколько раз я достигала оргазма и сколько раз он входил в меня. Очевидно, мужчины-фейри не были подвержены тем же ограничениям, что и люди в
