Драконом, а его люди ничего бы не делали без его одобрения. В Руке царила железная дисциплина.
— Ты прости, тогда я не знаю, что думать… и что делать — откинулся на стул Ярый.
— И никаких зацепок?
— Да зацепка одна, тринадцатая школа Муходвинска, но это, блядь, смешно.
— Школота потрепала? — заулыбался Горхи.
— Это нихера не смешно. Об этом пока особо никто не знает, но слухи поползут, не утаишь. Повылазят шакалы, попробуют урвать кусок. Думаю, передел и тебе не нужен, а всё к войне и идет, только кто эту карусель раскручивает???
— Такая сила есть только у Деда, у Серёги не пробовал поинтересоваться? Хотя что это я, с какого года он тебя на дух не переносит?
Ярый скривился. В одном из дворов Муходвинска росло три товарища, Ярослав, Гордей и Сергей, дороги которых потом очень круто разошлись, причем Ярый с Сергеем очень сильно поцапались из-за девчонки, которая выбрала деньги Ярослава, но потом была им быстро оставлена и забыта. Он вообще за ней ухаживал из-за чувства соперничества, хотелось победить хоть в чём-то, ведь Серёга в их тройке одарённых был самым сильным. Айчар-универсал, владеющий всеми четырьмя стихиями, тогда ещё молодой лейтенант Службы государственной безопасности. Потом Серёга пропал с радаров, да так и не появлялся больше. Он не заработал генеральских погонов, по крайней мере пока ещё, но имеющие в Рашине вес и влияние люди знали, что в ближайшем окружении Деда есть доверенное лицо, специалист-универсал по решению широкого круга задач.
— Знаешь же, что мы не контачим уже лет двадцать. Горхи, по старой памяти, попробуй ты. За мной долг будет!
Антонов начал настукивать ручкой столового ножа по столу, а потом, приняв решение, отложил его в сторону:
— Я попробую встретиться с ним, но сам понимаешь, человек занятый, непонятно где и непонятно чем, если повезёт, ответит быстро, если нет — придётся подождать, он иногда надолго пропадает. Но может и вообще отказать, мы же вроде как по разные стороны баррикад. Я с ним сам уже лет пять не виделся. Ты пока не наломай дров, собирай информацию, я тоже попробую что-нибудь узнать, твоя правда, война здесь и мне не нужна, как и новые игроки, ты-то соперник давно известный и понятный.
На том и порешили, и, как и предвидел Ярый, пришлось ему заняться отсеканием поднявшихся голов. Хотя между делом он и сам наведался в Муходвинск, прогулялся по пустырю возле кирпичного завода, только когда ему начали опять рассказывать про завхоза, зауча и директрису тринадцатой школы, которые теперь уже оказались прислужником, айколдуном и айведьмой, он чуть было не поубивал там всех сам. Сказал заткнуться, быть настороже смотреть по сторонам и ждать.
Горхи также занялся сбором информации и начал, как и Ярый, со своих осведомителей в силовых структурах, также с нулевым результатом. Нигде никакие силы не приводились в движение. Значит если что-то и было, то очень сильно засекреченное, а значит нужно обращаться к Сергею Никитину. Сообщение было отправлено, но уже месяц висело непрочитанным. Звонил Ярый, но в ответ получил только то, что пока ждём. А потом среди банд, блатных и просто людей в теме стали ходить слухи о том, что Яростные уже не те, начались мелкие стычки. Появились и другие небылицы о существовании некого врага Яростных в Муходвинске, который их там сильно проредил. Горхи стало интересно, и он решил лично наведаться в Муходвинск.
Приезда высочайшего начальства в Алмазе никто не ждал, но очень быстро организовали закрытый приём для своих в местном кафе. Тор между делом отчитался и о текущих делах.
— А что по Яростным слышно? — зашёл издалека Горхи.
— Да ничего не слышно, ведут себя тихо, особенно с нами, так как потеряли много бойцов, а так шустрят, набирают активно людей.
— Точно потеряли?
— Ну свечку никто не держал, но Дракона с серьёзной группой видели в городе, я даже думал поднимать тревогу, но они как быстро появились, так быстро и пропали. Причём больше их никто не видел, или это неправда и Дракон возле Ярого и трётся?
— Хм…, да нет, не трётся… И что ты думаешь по этому поводу? Какие слухи ходят?
— Да разные слухи ходят, в том числе и на нас грешат…
— Ты не стесняйся, рассказывай всё, что знаешь, только с учётом того, что это не мы.
— Да нет ничего конкретного, кто-то где-то что-то видел, кто-то где-то что-то слышал, мелят херню, но никаких доказательств.
— Что ты мнёшься, мне из тебя тянуть надо?
— Да не надо, Горхи, но сплетни пересказывать…, причём похожие на сказку, типа, сцепился Мот с завхозом тринадцатой школы, а тот оказался марионеткой айведьмы, которая ещё и с айколдуном ручным…
— Давай подробнее! — подался вперёд Горхи.
— Да херня это всё, какие колдуны и ведьмы, а Томов, завхоз этот, обычный мужик, только что при серьёзном бабле, а так нормальный…
— Стопэ… откуда информация, что при серьёзном бабле, и откуда знаешь, что нормальный?
— Ездит на новенькой Вентлеу, да и тёр я с ним…
— А какие у тебя могли быть дела с завхозом тринадцатой школы? Мы школы не трогаем.
— Он сам приехал, через Слава на меня вышел, просил за одну из школьниц, Яростные её кошмарили, к себе тянули, она сильный пирокинетик, ну и мы немного кошмарили, я сразу обозначил сумму, причём чутка завышенную, с прицелом немного сбросить, а тот спокойно согласился, пожали руки и разошлись, а на следующий день Слав деньги и привёз. Но мы и отработали, Огоньки крутились рядом с её домом, но там наши живут, они и побазарили с ними, больше никого видно не было, завхоза тоже — значит всё ровно.
— А что за Слав?
— Так наш это, даже герой, пару месяцев назад замес был с залётными, так меня и ребят можно сказать спас, собой прикрыл, две пули схлопотал, но размотал пришлых, чар он, не особо сильный, но дуал.
— А он каким боком с этим завхозом?
— Так Слав школьник ещё, он в этой тринадцатой школе и учится. — пожал плечами Тор.
— Слушай, мне бы переговорить и с этим Славом…
Слав ещё был в школе на уроках, на звонки не отвечал, на сообщение через некоторое время ответил, что свалить с уроков вообще не вариант, только если война началась, иначе никак. Будет сразу после них. Войны никакой не было, поэтому высокому начальству пришлось ожидать школьника.
Когда Слав поднимался к Тору он никак не ожидал там встретить самого Горхи, только вот трепета, а тем более страха,
