балы. Как же они были поражены, когда через пару дней, 9 декабря, появились вереницы голодных и обмороженных «победителей». Никого уже не слушались, сразу бросились грабить склады, врывались в трактиры, жилые дома – за едой, теплом.
А уже на следующий день на дорогах замаячили казаки Платова. Мюрат со здешним гарнизоном пробовал организовать хоть какую-то оборону, да куда там! Платов шутя разметал её, ворвался в Вильно. 20 тысяч человек взяли в плен даже без серьёзного боя. Они сами сдавались или их, обмороженных и больных, насобирали по домам. Те, кто ещё мог сражаться, отступали дальше, в Ковно (сейчас Каунас) и за границу. Кутузов, узнав о взятии Вильно, прекратил преследование. Велел армии располагаться в городах и сёлах, по тёплым домам, отдыхать. Дальнейшую погоню поручил только Платову. Казаки были гораздо лучше приспособлены для морозов, чем пехота.
Французским арьергардом командовал маршал Ней. В Ковно он сумел собрать всего 1600 солдат. Возле моста через пограничную реку Неман выставил батареи. 14 декабря появились казаки, и их встретили залпами картечи. Платов лишних потерь не хотел, штурмовать вражеские позиции не стал. Их просто обошли с двух сторон по льду замёрзшего Немана. А потом поработали пики и сабли. Уцелевшие убегали по льду, их догоняли. Из арьергарда спаслись двое, генерал Жерар и раненый Ней. Заблудились в лесах. В польской деревне в избе отогревались французские офицеры, вдруг открылась дверь, в клубах морозного пара ввалился оборванный небритый человек и объявил: «Я – арьергард Великой армии, маршал Ней!»
А из всех полчищ, которые привёл Наполеон на Россию, из 650 тысяч солдат и офицеров, через границу сумели выбраться 30 или 40 тысяч. Да и то не из главной группировки Бонапарта, а из тех, кто оставались в тылу, во вспомогательных частях. Кутузов приехал в Вильно и издал приказ: «Война закончена за полным истреблением неприятеля». В Вильно приехал и царь. Кутузова он наградил высшим военным орденом Святого Георгия I степени. Михаил Илларионович стал первым, кто получил все четыре степени этого ордена. (Первую степень имели и Суворов, Потёмкин, Румянцев, Репнин, но у них не было низшей, четвёртой.) А всего в истории России лишь 4 военачальника удостоились ордена Святого Георгия всех четырёх степеней – Кутузов, а после него Барклай-де-Толли, Паскевич, Дибич.
Хотя после разгрома Наполеона враги на российской земле ещё были – задержался корпус Макдональда, осаждавший Ригу. На него-то никто не нападал, его солдаты и офицеры неплохо устроились в латвийских городах и на хуторах, в тепле. Но дошли известия, что с основной армией совсем худо, русские уже в Литве. Могли теперь отрезать, окружить. 18 декабря Макдональд приказал снять осаду, в начале января 1813 года корпус двинулся в Пруссию.
7 января (25 декабря по старому стилю), как раз на Рождество Христово, Александр I издал Манифест об избавлении России от нашествия французов «и с ними двунадесяти языков». И на праздник Рождества был одновременно установлен праздник в честь победы. Долгое время, вплоть до революции 1917 года, его отмечали торжествами, парадами, особыми церковными службами. Могут ли быть такие совпадения случайными? Один из величайших православных праздников – Христос Родился! И Россия была спасена. Разгромила всю Европу. Вражеские полчища, раскатавшие губы уничтожить нашу страну, нашли в ней бесславный конец. Обеспечил это фельдмаршал Кутузов – носивший имя грозного Архангела Михаила. Предводителя Небесного Воинства.
Наполеон бросает остатки армии. Худ. С. Н. Самокиш
Конец вражеских полчищ. Худ. Прянишников
Глава 26
Он своё дело исполнил
Гробница Кутузова в Казанском соборе
Кутузову вообще не хотелось идти за границу, освобождать от Наполеона Европу. Он же видел – на Россию вместе с французами обрушилось множество разных стран. Покорять и грабить русских все разохотились. И воевали-то не понарошку, не из-под палки. Сражались жестоко, серьёзно. Да и безобразиями, злодеяниями все отличились, не только французы. Впрочем, европейские жители относились к французским завоевателям совсем не так, как русские. Крестьяне поднялись партизанить только в Испании. А остальные добросовестно прислуживали захватчикам. Даже когда остатки воинства Наполеона уже бежали прочь, немецкие крестьяне вовсе не взялись за вилы и топоры. Нет, они собрались встречать измученных французов с телегами, лошадьми, едой. За хорошую плату перевозить, подкормить их.
Михаил Илларионович ворчал: да зачем их освобождать, лить за них русскую кровь? Россию мы очистили, а европейцы пускай сами расхлёбывают, если захотят. Кутузов предвидел и нечестность союзников. Предупреждал – когда с Наполеоном будет покончено, главный выигрыш захотят получить англичане. Они-то одни остались совсем не разорёнными, отсиделись на своих островах. После победы будут с большой выгодой торговать по всем странам, одалживать им деньги. А благодарность к России за своё освобождение Европа будет помнить недолго, быстро забудет.
Но при этом мудрый фельдмаршал понимал и другое. Если не добить Наполеона, он останется страшной угрозой для России. Разве он с его безграничной гордостью смирится с тем, как его отделали? Наверняка захочет расквитаться. Опять поставит в строй всю послушную ему Европу, приведёт на нас полчища ещё больше. Кутузов осознавал – хочется или не хочется, а дело надо довести до конца. Войскам дали две недели отдыха, переждали сильные морозы. Подтянули отставшие части, обозы. Заготавливали запасы для дальнейшего похода – за границу.
Тем временем Наполеон, добравшись до Франции, уже спешно формировал новые силы. Вызвал часть полков из Испании. Досрочно призвал в армию всех юношей, кого по возрасту должны были призвать в 1813–1814 годах. Отменил освобождения от армии, у кого они были. Перевёл в солдаты матросов с флота, 100 тысяч человек из Национальной гвардии (внутренних войск). А пока изготовятся новые корпуса и дивизии, Бонапарт приказал Мюрату обороняться на границе, по реке Неман. Подчинил ему остатки своей Великой армии, добавил отряды и гарнизоны, располагавшиеся в Германии, Польше.
Всего набралось прилично, 90 тысяч. Но они ещё были раскиданы по разным городам. А пока основных группировок было две. Те, что сумели отступить из России. В Восточной Пруссии – корпус Макдональда из французов, пруссаков, баварцев. В Польше – австрийская армия Шварценберга, с ней корпус генерала Ренье из саксонцев. К ним присоединился польский корпус Понятовского. От него в России мало что осталось, но корпус пополнило много польских дворян.
Кутузову теперь уже без ограничений подчинялись все русские войска. Но он был и замечательным дипломатом. Учёл, что у Макдональда основную силу составляют пруссаки.
