мужик вытирает хлебной коркой тарелку до скрипа.
Я отошёл в тень декораций, вытирая руки. Адреналин отступал, оставляя после себя свинцовую усталость. Ноги гудели, спина ныла. Хотелось упасть и не двигаться пару дней.
— Ты уничтожил её, — раздался тихий голос сбоку.
Лейла стояла, прислонившись плечом к фанерной стене. В полумраке её лицо казалось бледным, но глаза горели странным огнём. В них больше не было страха, который я видел утром. Было уважение, смешанное с опаской.
— Я просто готовил, — пожал я плечами. — Она уничтожила себя сама, когда решила, что пафос может заменить вкус.
— Нет, Игорь. Ты разделал её, как тушу. Спокойно и методично. Даже голос не повысил. — Она зябко поёжилась, обхватив себя руками за плечи. — Это было… страшно красиво. Я видела многих бандитов, которые орали и махали пушками. Но ты страшнее их, Игорь. Потому что ты улыбаешься, когда всаживаешь нож.
— Я всаживаю нож только в свинину, Лейла. Или в овощи. Люди обычно сами на него натыкаются, если слишком активно жестикулируют.
Она криво усмехнулась, но в этой усмешке промелькнуло что-то живое.
— Как скажешь. Я, пожалуй, поеду. И, Игорь… спасибо. За то, что не дал мне там сломаться.
Я кивнул, провожая её взглядом. Мафиозная принцесса училась жить в новом мире, где правила диктуют не пистолеты, а рейтинги и репутация. И кажется, она начинала понимать, как здесь выживать.
В кармане завибрировал телефон. Я достал аппарат, с экрана на меня смотрела Настя. Видеозвонок. Нажал «принять».
— Привет, победитель! — лицо сестры заняло весь экран. Она сидела в нашем крохотном кабинете в «Очаге», а за её спиной творился какой-то хаос. Кто-то бегал, гремела посуда, слышался гул голосов.
— Привет, мелкая. Что у вас там, землетрясение?
— Хуже! У нас аншлаг! — Настя развернула камеру в сторону зала.
Я увидел очередь. Она начиналась от барной стойки и, кажется, выходила на улицу. Люди гудели и смеялись.
— После твоего эфира народ как с цепи сорвался! — Настя вернула камеру на себя, её щёки раскраснелись, волосы выбились из маленьких косичек. — Все хотят «то самое мясо под шубой». Даша уже третий мешок картошки чистит, говорит, что скоро начнёт её ненавидеть и перейдёт на макароны. Вовчик носится как угорелый, разбил две тарелки, но гости даже не заметили, аплодировали!
Я невольно улыбнулся. Вот она, моя настоящая награда. Не цифры на экране Увалова, а эта живая очередь в маленьком провинциальном городке.
— Держитесь там. Наймите ещё помощника на чистку овощей, не жалейте денег. Людям нужно качество, а не замученная Даша.
— Справимся! — бодро ответила сестра. — Ты молодец, братик. Мы… мы все тут гордимся. Даже Кирилл. Он, кстати, передавал, что периметр чист, крысы… в смысле, вредители не обнаружены.
— Это хорошо. Целую, Настя. Береги себя.
Только я сбросил звонок, как экран снова загорелся. На этот раз имя вызывающего заставило меня подобраться. Максимилиан Дода.
— Слушаю, Максимилиан, — ответил я, стараясь придать голосу бодрости.
— Белославов! — его бас, казалось, заставил динамик вибрировать. — Поздравляю с шоу! Видел, видел. Зубову размазал тонким слоем, как масло по бутерброду. Красиво. Рейтинги — огонь, мне уже звонили знакомые, хвалили выбор партнёра.
— Рад, что вам понравилось. Но вы звоните не ради комплиментов.
— Верно мыслишь, шеф. К делу. Кузьмич — зверь, а не мужик. Я ему премию выписал, он там своих архаровцев гоняет круглосуточно. Плитка в горячем цеху почти лежит, вентиляцию докрутили. Но есть проблема.
Я напрягся.
— Какая?
— Оборудование, Игорь! Мне нужен список печей, пароконвектоматов, холодильников. Точный, с моделями и артикулами. И нужен он мне был ещё вчера.
— Я же отправлял предварительный…
— Предварительный — это для студентов! — ответил Дода. — Мы открываемся через неделю, Игорь. Или я теряю деньги на простое, а ты теряешь момент хайпа. Ты понимаешь? Неделя! Через семь дней в «Империи Вкуса» должен быть банкет.
— Неделя⁈ — я чуть не выронил телефон. — Максимилиан, это нереально. Технологию нужно отладить, персонал обучить, меню проработать на новом оборудовании…
— Ты волшебник или кто? Ты сегодня в прямом эфире сделал чудо из свинины и картошки. Вот и сделай мне чудо с кафе. Жду смету и список до утра. И мебель тоже утверди. У тебя ведь, вроде есть там помощники. Та же Бодко. Так что напряги её, только не в том смысле, хе, хе, хе… в общем, жду. Отбой.
Неделя. Семь дней, чтобы запустить огромный ресторанный механизм с нуля. Это было безумие. Но, чёрт, это было то самое безумие, ради которого я и ввязался в эту игру.
* * *
До отеля я добрался в состоянии автопилота. Такси плавно скользило по заснеженному Стрежневу, мимо витрин, мимо людей, спешащих по своим делам. Я смотрел на город и не видел его. Перед глазами плыли схемы расстановки столов, графики поставок, меню, технологические карты.
Номер встретил меня тишиной и прохладой. Я скинул пальто прямо на пол, не заботясь о порядке. Усталость навалилась бетонной плитой. Хотелось просто упасть лицом в подушку и выключиться.
Но не успел я даже расстегнуть рубашку, как в дверь постучали.
Открыв, я увидел Свету. В одной руке она держала бутылку красного вина, в другой свой неизменный ноутбук. Она выглядела свежей, подтянутой, и только лёгкие тени под глазами выдавали, что этот день тоже дался ей нелегко.
— Не спорь, — заявила она с порога, проходя в номер мимо меня. — Мы должны добить смету и утвердить расстановку мебели, иначе Дода тебя съест, а меня уволит. И поверь, быть съеденным Додой — это не самая приятная смерть.
— Света, я труп, — простонал я, закрывая дверь. — Мой мозг превратился в картофельное пюре. Я не отличу стул от стола.
— Вот для этого я принесла лекарство, — она подняла бутылку. — «Кровь Дракона», выдержка пять лет. Расширяет сосуды, проясняет сознание и притупляет жалость к себе. Бокалы есть?
— А то ты не знаешь…
Через десять минут мы сидели на полу в гостиной. Вокруг нас, как сугробы, лежали распечатки чертежей, каталоги мебели и списки оборудования. Ноутбук светился синеватым светом, показывая 3D-модель зала.
— Смотри, — Света тыкала пальцем в экран, делая глоток вина. — Если мы поставим здесь круглые столы, то потеряем четыре посадочных места. Но зато будет проход для официантов шире. Что важнее: жадность или удобство?
— Удобство, — буркнул я, разглядывая каталог печей. — Если официант уронит поднос с супом на гостя из-за тесноты, мы потеряем больше, чем стоимость четырёх ужинов. Ставь круглые. И вот здесь, у окна…
Мы работали. Спорили. Черкали ручками прямо на глянцевых страницах. Вино убывало, напряжение тоже. Странным образом эта рутина (выбор обивки для диванов, спор
