— Еще один трус!
— Ты считаешь, что опасаться королевской немилости признак трусости? Король может лишить любого не только имущества, но и жизни.
Клэр стиснула зубы, злорадно представив себе, как король вышвырнет его самого из Саммербурна.
— Интересно, чем же мой отец заслужил немилость короля?
— Он обвинил его в братоубийстве.
— И правильно! — Она смело взглянула в глаза мужу.
— Тихо!
— Правда глаза колет?
— Я несу ответственность за твое благополучие. Не хотелось бы, чтобы тебя постигла участь твоего отца.
Ренальд в последний раз махнул рукой гостям на прощание, после чего взял Клэр под руку и втащил ее в зал. Быстрым шагом он провел ее в супружескую спальню мимо слуг, которые остолбенели от удивления, но не осмелились произнести ни слова.
Как бы то ни было, он ее муж, господин, хозяин этого дома.
— Что, милорд, трудно сдержать обет воздержания? — хмыкнула Клэр, когда дверь за ними захлопнулась.
Он схватил ее за плечи и с силой посадил на кровать.
— Послушай меня, я понимаю, у тебя горе и тебе очень плохо. Ты злишься на меня, и это тоже понятно. Но поверь, в жизни не всегда можно четко разграничить хорошее и дурное, черное и белое! — Вдруг он встал перед ней на колени и взял ее руки в свои. — Клэр, не нужно новых жертв! Я не хочу, чтобы ты превращалась в мученицу.
— Неправда! — воскликнула она, вырвавшись. — Существуют такие понятия, как добро и зло. Ты вот олицетворяешь самое страшное и черное зло!
— На придворном поединке чести проявляется Божья воля, разве не так?
— На честном поединке — да! — быстро нашлась она. — Но если против отца выставляют такого, как ты, да еще вооруженного столь отвратительным мечом, то поединок бесчестен!
— А как же быть с младенцем Себастьяном?
Клэр даже отшатнулась от Ренальда:
— Что ты о нем знаешь?
— Это известная легенда. К тому же твой отец записал ее в своем дневнике.
— Откуда тебе это известно?
— Лорд Эйдо рассказал мне, и я попросил брата Нильса прочесть мне несколько отрывков.
— Я полагаю, у меня нет права просить тебя не читать дневники моего отца, — процедила Клэр, стиснув зубы.
— Да. Такого права у тебя нет.
Клэр вскочила с кровати и отошла в дальний угол комнаты, чтобы Ренальд не видел ее слез.
— Почему ты сердишься? — Он поднялся вслед за ней. — Можно подумать, что в них содержатся какие-то тайны.
— Это последние слова моего отца. Я удивляюсь, что ты не уничтожил их так же, как его самого!
— Клэр, у тебя есть причина сердиться на меня, но не веди себя по-детски.
— Что детского в том, что я ненавижу убийцу своего отца? — круто обернулась она к нему.
— Ты поверхностно судишь о жизни, отказываясь дойти до сути. Дочь человека, искусно разгадывающего загадки, должна бы это понимать. Наш поединок проходил по правилам. Взгляни на него с этой точки зрения, и ты поймешь, что твой отец погиб потому, что оказался виновен.
— Его обвинил король, который обманом захватил трон! А убил его подлый лакей, мошенник и трус!
— Клэр… — глухо вымолвил Ренальд, и мускул едва заметно дрогнул на его щеке.
— Король убил своего брата, — не унималась она. — Те, кто поднял бунт, не побоялись заявить об этом прямо. Поединок, который устраивает узурпатор, не может выявить волю Божью.
— Какой интересный ход мысли!
— Вы оба мошенники и предатели! — кричала Клэр. Она чувствовала невероятное облегчение, имея возможность выговориться, избавиться от того, что тяжелым грузом лежало у нее на сердце. — Не думай, что я не понимаю вашей грязной игры! Ты якобы предоставил мне и теткам право выбора, а сам подговорил своих солдат, чтобы те запугали Фелицию небылицами.
— Должен признаться, что это правда.
— Кроме того, у франков нет обычая держать невесту под замком до помолвки!
— Обычаю рано или поздно бывает положено начало.
— К тому же ты вор!
— Вор? — Он удивленно приподнял бровь, но с таким равнодушием, что Клэр почувствовала себя оскорбленной.
— Ты обманом прокрался в наш дом и соблазнил меня! Ты же понимал, что рано или поздно я узнаю правду об отце!
— Но что же я украл?
«Мое сердце!» — едва не крикнула Клэр.
— Мое доверие, — ответила она.
— Очень жаль. — Он сокрушенно покачал головой. — Но если бы я сказал тебе правду, ты бы отказалась выйти за меня замуж.
— Безусловно!
— Но одной из вас все же пришлось бы сделать это.
— Это могла бы быть Фелиция, если бы ты не испугал ее до смерти.
— Сомневаюсь. Она не из тех, что добровольно приносят себя в жертву. И потом, с тех пор, как я узнал тебя, Клэр, никакая другая женщина мне не нужна. Признаюсь, что я действительно сделал все, чтобы завоевать тебя. Не забывай, я привык добиваться того, чего хочу. — Ренальд помолчал, а потом добавил: — Давай не будем говорить об этом сегодня. Эта комната твоя. Клянусь, что я не стану тебя здесь тревожить. По крайней мере в течение месяца.
— А потом?
— В кабинете твоего отца не так уж много места, — продолжал он, проигнорировав ее вопрос. — Я прикажу перенести в эту комнату твой письменный стол.
Она разозлилась, ибо он ушел от ответа, но вдруг вспомнила, что собиралась не перевоспитывать Ренальда, а уничтожить его. Главное — доказать, что он убил Ульриха, тогда отец будет отомщен.
— Благодарю вас, милорд.
Ренальд молча покинул комнату.
Оказавшись за дверью, он с минуту простоял в неподвижности, стараясь вернуть себе душевное равновесие.
Господь даст ему волю сдержаться и не пытаться овладеть ею силой. Иначе он может потерять ее навсегда.
Ее гнев оправдан, но со временем он оставит ее сердце. У него еще будет возможность вновь завоевать ее расположение.
Ренальд поднес ладони к лицу. Совсем недавно они касались ее.
Теперь от них не пахло фиалками и корицей. Ему оставалось жить надеждой и мечтой о том, что наступит день, когда Клэр подарит ему неземное блаженство.
Когда счастье навсегда поселится в Саммербурне.
Спустя полчаса в дверь постучали. Клэр впустила в комнату слуг, которые притащили стол и лавку из отцовского кабинета. Она распорядилась, чтобы стол поставили к окну, где было больше света.
Чуть позже слуги принесли коробку с чернилами и письменные принадлежности, в том числе пергамент.
Итак, ей пора приниматься за осуществление своего замысла — искать доказательства вины Ренальда в убийстве Ульриха, но у нее почему-то не хватало духу сделать первый шаг. Она решила пока почитать историю о храбром Себастьяне.
Перелистывая страницы книги, она успокоится. Приятно читать сказку, конец которой заранее известен.
