Он ласкал ее грудь языком, пытаясь понять, что ей нравится, и одновременно гнал от себя сомнения.
Иного пути нет. Нет выбора.
«Ты должен рассказать ей сейчас, — шептал внутренний голос. — Сейчас, не откладывая, не дожидаясь, пока она привяжется к тебе. Эта страшная новость сломает ее».
Он провел рукой по ее груди и услышал ее жаркий шепот:
— Ренальд! — Она накрыла ладонью его руку и робко погладила ее.
Ах, Клэр! Прекрасная Клэр. Чувственная Клэр с шелковистой кожей и страстным сердцем.
«Мы женаты. Уже слишком поздно. Но я могу дать ей это».
«Ты не даешь, а отнимаешь».
Ренальд отвлекся от внутренних голосов, приподнялся и внимательно посмотрел в улыбающиеся, пытливые глаза Клэр. Она раскраснелась и разгорячилась. Со временем из нее получится великолепная любовница.
Он провел рукой у нее между ног и почувствовал, что она готова принять его в себя. От его прикосновения глаза у Клэр увлажнились и затуманились, и она слегка раздвинула бедра.
― Еще рано, — сказал Ренальд, продолжая ласкать ее. — К сожалению, в первый раз женщина редко получает удовлетворение. Позволь мне сначала сделать так, чтобы тебе было хорошо.
Он приложил все силы, использовал все свое мастерство, отточенное до совершенства в постели со множеством женщин, чтобы Клэр испытала наслаждение. Ему пришлось смирить свою плоть, сосредоточить мысли на Клэр и добиться того, чтобы ее тело стало отзываться на его ласки.
Клэр притихла и как будто прислушивалась к собственным ощущениям. Многие женщины вели себя именно так. Ренальда это не волновало. Выражение ее лица и то, как она двигалась в такт его руке, говорили сами за себя. Ренальд намеренно старался продлить ей удовольствие, и наконец Клэр издала стон блаженства.
Он выпустил ее, получив в награду — ценнее которой он не завоевывал ни на одном турнире — страстный поцелуй, выражающий полное удовлетворение.
Вернее, то, что Клэр пока считала полным удовлетворением.
— Я не знала… Не думала, что так бывает, — смущенно вымолвила она, и на ее щеках выступил румянец.
— Теперь ты понимаешь, почему двое лучше, чем один, — усмехнулся Ренальд.
— Но мы же еще не…
— Все будет. Только надо подождать.
— Почему подождать?
— Потому что я так хочу.
— Не верю, — сказала Клэр, бросив взгляд на его готовый к действию фаллос.
— Правильно. — Ренальд хмыкнул. Ему была приятна ее откровенность. — Моя плоть хочет тебя, но разум усмиряет ее.
— Но почему? — удивилась Клэр и потянулась к его фаллосу.
Ренальд схватил ее за руку:
— Не трогай!
Он словно задавался тем же вопросом. Почему нет? Еще минуту назад он не стал бы медлить. Но Ренальд хотел, чтобы их первая близость оказалась приятной для Клэр. А для этого нужно было полностью владеть собой и ситуацией. К несчастью, он почти утратил самообладание.
Стиснув зубы, Ренальд подумал о ледяной воде из колодца. Облиться бы с головы до пят и перестать ощущать ее тепло, ее запах, а также готовый разорваться от напряжения фаллос…
— Маргарет говорила, что мужчинам нравится, когда к нему прикасаются, целуют и даже… сосут.
Ее слова чуть не свели Ренальда с ума.
— А на ощупь он такой же горячий?
И прежде чем Ренальд успел среагировать, Клэр взяла его бунтующую плоть в руку и слегка сжала…
Тело его конвульсивно содрогнулось, и семя вырвалось наружу. Ренальд испытал мгновения долгожданного блаженства, которое сменилось досадой и злостью.
На себя — за собственную слабость.
На Клэр — за чрезмерную импульсивность. За своеволие и непослушание!
Ренальд сел на краю кровати и обхватил голову руками. Через несколько минут он обернулся и увидел, что Клэр сидит, скрестив ноги, среди розовых лепестков и смотрит на простыню так, словно перед ней разлили бочонок с элем, что, в сущности, было недалеко от истины.
— Прости, — сказала она. — Тебе было больно?
— Мне было хорошо, но я пытался сохранить это для тебя. — Его порадовало то, что Клэр совсем не напугана.
Он поднялся, чтобы принести чистое влажное полотенце. Она покачала головой, однако ее лицо выражало беспокойство:
— И это все? Мы теперь не сможем?..
— Посмотри на меня, и вопрос отпадет сам собой.
— Я рада, — смущенно вымолвила она. — Я хочу стать твоей женой сегодня ночью.
— Станешь, Клэр, — рассмеялся Ренальд, восхищаясь ее нетерпением. — Не бойся.
— Не боюсь, — ответила она и улыбнулась так, что у Ренальда сердце защемило от нежности. — Как странно, что раньше я тебя боялась. И его. — Она кивнула на фаллос.
Ренальд никогда не знал, что у него такое чувствительное сердце, и понял это только сейчас, когда оно стало чутко отзываться на каждое ее слово, каждый жест.
— Ты быстро научилась с ним управляться…
По привычке Ренальд вынул меч из ножен и положил его рядом с кроватью. Клэр внимательно следила за его действиями.
— Это священный клинок. Он благословит нас, — сказала она.
— Прости, лучше я уберу его с глаз долой.
Памятуя о недоразумении, происшедшем за столом, Ренальд внимательно осмотрел меч. Сталь была безупречно чиста. Итак, с этого дня жизнь его во многом изменится. Теперь у него есть жена, которую он любит и которую обманывает, потому что скоро, очень скоро у нее появится причина люто возненавидеть его.
Она попалась в сети, которые он искусно расставил. И теперь Ренальд играл с ней, привязывая к себе все прочнее, потому что хотел ее. Он привык бороться и добиваться желаемого. Но в чем разница между любовью и физической тягой? Ренальд не знал этого, но чувствовал, что разница существует. А это все меняло.
Может быть, если он действительно ее полюбит, то найдет в себе силы, чтобы отпустить.
Однако теперь оставалось только ждать и молиться. Ренальд принялся расправлять сбившуюся простынь, чтобы Клэр было удобнее, и вдруг заметил, что она все еще хмурится.
— Клэр, я не могу убрать меч еще дальше. Что, если ночью кто-нибудь нападет на нас?
— Кто и зачем станет на нас нападать? — спросила она рассеянно. — Говорят, твой меч рассекает металл. Даже кольчугу.
Что-то в ее тоне внезапно заставило Ренальда похолодеть от страха. Ради всего святого, только не сейчас! Он опустился на колени и потянулся к Клэр.
— Давай не будем сейчас говорить о мечах, радость моя.
— А другие мечи могут разрубить металл?
— Клэр, у нас есть другие темы…
— Так могут или нет? — Она увернулась от его руки.
— Нет, — тяжело вздохнул он. — Большинство мечей не могут.
— Но существуют ведь еще такие же мечи, как твой?
— Конечно! — Он снова попытался приблизиться к ней.
— Тогда почему все гости так поразились, когда увидели его?
