Фридрих и его супруга, дочь Якова Первого, вынуждены были бежать в Силезию, превратившись в изгнанников; предводителей протестантского восстания в Богемии казнили, власть Священной Римской империи радостно возродилась. Яков за родную дочь не вступился, и англичане страшно возмутились: как это так – оставить девочку, родную кровь, члена королевской семьи без помощи и защиты?! Король немного погоревал о несчастливой судьбинушке доченьки, но быстро оправился. А вот принц Карл расстроился по-настоящему, переживал. Целых три дня из своих покоев не выходил. Плакал, наверное.
Я вам обещала не застревать особо на политике, но мы подошли к моменту, который важен для понимания последующих королевских судеб, поэтому, уж извините, придется потратить пару-тройку строк. Постараюсь быть максимально краткой и избегать лишних подробностей. Мы уже говорили раньше о том, что Якову Первому трудно было смириться с мыслью о властных полномочиях парламента и об ограничении собственных возможностей. Ну не того замеса у него мозги оказались, воспитание-то другое было, абсолютистское. Так вот, теперь, когда возникла ситуация с испано-богемским конфликтом, парламент поставил вопрос ребром: Англия – страна протестантская; нужно помогать Богемии и защищать ее; нужно поддерживать Фридриха и его супругу, дочь английского короля; о женитьбе принца Карла на испанской инфанте не может быть и речи; деньги дадим только на войну в защиту протестантов, а на роскошь и излишества – не дадим.
Яков терпел власть парламента на протяжении 18 лет. И в тот момент его терпелка отвалилась. Яков Первый прервал работу парламента. Король отстаивал королевскую власть, парламент защищал свои права и привилегии. Могли бы договориться и прийти к компромиссу. Но не договорились. Шел июнь 1621 года.
Через несколько месяцев парламент собрался снова, но Яков на заседаниях не присутствовал: он уехал с Бекингемом «по делам». А уж что бывает в отсутствие начальников – каждый из вас отлично знает. Кот из дома – мыши в пляс! На Испанию и вообще на всех католиков накинулись со всей мощью и праведным пылом. Католические государства Европы – враги Англии! Католики внутри страны обнаглели окончательно! Не дадим королю ни пенса, никаких субсидий, пока он не разберется с внутренними и внешними угрозами! Испания – источник всех зол и бед: оттуда пришла овечья чесотка, выкосившая английские стада, и отвратительный сифилис (на самом деле сифилис «привезли» из Неаполя, но Неаполь контролировала Испания, поэтому в качестве аргумента вполне сошло). Одним словом, вся грязь жизни и все плохое в Англии – от Испании. Если испанская инфанта станет королевой Англии, то есть опасность, что один из ее отпрысков в конце концов сядет на английский престол, а это неизбежно приведет к тому, что Англией будет править король-католик. Это недопустимо!
Парламент составил петицию, в которой изложил два основных требования. Первое: Яков Первый должен немедленно объявить войну Испании. Второе: принц Карл должен жениться на протестантке. Яков ответил категорическим отказом по обоим пунктам. Противостояние обострялось, парламент настаивал на своих полномочиях, король требовал абсолютной власти. Опять не договорились, и Яков снова распустил парламент.
Теперь репутация короля постоянно подвергалась все более и более жесткой и нелицеприятной критике. Его называли «королем католиков», «наместником короля Испании», открыто намекали на интимные отношения с Бекингемом. Одним словом, король Яков Первый потерпел политическое поражение по всем фронтам.
Вот теперь можно вернуться к матримониальным вопросам. Принцу Карлу уже 22 года, давно пора вступать в брак и иметь наследников, а переговоры с испанцами по поводу обручения с инфантой все затягиваются и затягиваются. То пререкаются по поводу статуса католиков в Англии, то спорят о размере приданого… Короче, волокита невыносимая. Карл нервничает и хочет решить все вопросы побыстрее. Батя уже старый и совсем больной, вот-вот придет пора взлезать на трон, и хорошо бы уже начать обзаводиться наследниками престола, а то ведь жизнь такая непредсказуемая…
Бекингем, к тому моменту ставший уже лордом-адмиралом, собирался лично отправиться в Мадрид для ведения переговоров. Принц Карл должен был поплыть вместе с ним, чтобы официально представиться испанскому двору и познакомиться с инфантой. Однако ж эта парочка придумала план получше. Собственно, вряд ли они задумали такую штуку вдвоем; вероятнее всего, то была идея Бекингема, который сумел уговорить принца. Смысл затеи состоял в том, чтобы отправиться в Испанию вдвоем инкогнито. То есть никаких пышных кораблей, никакой свиты, никаких советников и дипломатов, никакой помпы и гласности. Во-первых, много времени уйдет на подготовку флота к плаванию. Во-вторых, еще больше времени уйдет на оформление проездных документов для всей многосотенной своры сопровождающих. В-третьих, такая экспедиция потребует огромных денежных затрат, а казна и без того печально вздыхает и постанывает. А так – сели на коней да поехали, дешево, сердито и просто. Если соблюсти секретность, то у Карла появится прекрасная возможность по-быстрому познакомиться с будущей женой, очаровать ее и завоевать, а там уж все задвигается живее.
Яков поначалу согласился, тем более он ни в чем не мог отказать своему любимому Бекингему. Однако уже на следующий день король опомнился: план показался ему чрезвычайно опасным. Наследник престола окажется на территории чужой страны без полагающейся ему по статусу охраны. А вдруг что? Кто за это ответит? Кроме того, испанские министры, увидев перед собой принца без окружающих его умных советников, могут выдвинуть какие-нибудь дополнительные требования, с которыми неопытный мальчишка согласится и подпишет то, что не надо. Да еще могут попытаться обратить Карла в католичество… Король постарался изложить Бекингему свои опасения, обрисовать все риски, чтобы заставить фаворита передумать, но тот ответил, что Яков же вчера дал согласие, и если сегодня он переменит свое мнение, то никто больше ни в чем не будет ему верить. Король призвал одного из самых близких и наиболее опытных советников, и тот подтвердил, что опасения и возражения короля справедливы. Бекингем не отступал, и Яков все-таки дал разрешение на поездку, но с условием, что с Карлом поедут еще два человека, которых король назовет сам и которым доверяет.
В феврале 1623 года путешественники отправились в Мадрид. Инкогнито, как и планировали. Сначала все походило на веселое приключение, однако в Мадриде весть об их прибытии очень скоро достигла королевского двора, а дальше все пошло не по плану. С инфантой увидеться и познакомиться не удавалось, зато испанские министры и духовенство начали, как и опасался Яков Первый, подбираться к вопросу о смене вероисповедания. Карл пытался отмалчиваться, не говоря ни да, ни нет, давление усиливалось, и в конце концов ему прямо заявили, что испанская инфанта никогда не ляжет в постель с еретиком. Прошел месяц, прежде чем Карла пригласили на аудиенцию к королеве Испании и инфанте. И тут принц оплошал: грубо нарушил протокол, начав
