доверенности брак с французской принцессой Генриеттой и отправил Бекингема в Париж, чтобы тот сопроводил новобрачную к законному супругу в Англию. Бекингем как был главным советником короля – так и оставался, только король уже был другой. Герцог проводил с Карлом все дни и спал в комнате рядом с королевской спальней. Нет-нет, боже упаси, я ни на что не намекаю. Пока.
Во Франции Бекингем тоже провалился. Он-то рассчитывал склонить Людовика Тринадцатого к проявлению лояльности по отношению к французам-гугенотам, такой же лояльности, какую теперь в Англии проявляли к католикам, – не вышло. Хотел уговорить французского короля вступить в открытую войну с Испанией – тоже не получилось. Не понравился Людовику наш бравый красивенький герцог, уж больно надменно себя вел. Зато флирт с королевой Анной Австрийской очень даже получился, да такой, что все заметили. Может, как раз именно из-за этого Бекингем королю и не пришелся по сердцу.
Генриетту привезли в Англию. В свои 15 лет она была остроумной и находчивой девушкой, за словом в карман не лезла и умела одним взглядом заставить всех придворных «выйти вон». Истинная принцесса! Но: принцесса, воспитанная при французском куртуазном дворе, среди веселья, музыки и танцев. Карл же был серьезным и сдержанным, ему куда больше по нраву была благопристойность, строгость и церемонность испанского двора, которыми он сильно впечатлился за полгода, проведенные в Испании. Распущенность и разврат, царившие при папаше, короле Якове, претили Карлу.
Вообще-то, брак с французской принцессой вызвал много толков у англичан. Католики, понятное дело, предпочли бы королеву-испанку, поскольку католичка-француженка – это как-то не очень надежно с точки зрения чистоты вероисповедания, протестанты же, само собой, видели в Генриетте именно и только католичку, что не могло их радовать. Но Карл никаким предостережениям не внял. В нем самом столько кровей намешано! Папа – шотландец, мама – датчанка, бабуля казненная, Мария Стюарт, наполовину француженка, на четверть – англичанка. Новый король хотел на собственном примере показать возможность и необходимость национальной и религиозной терпимости.
И снова получилась засада с парламентом. Прежний-то парламент, с которым покойный Яков поссорился, требовал войны с Испанией, и теперь Карл очень рассчитывал, что парламентарии ее поддержат. Он ведь воевать собрался, значит, все будут довольны. Но молодой король не учел (а может, и не знал вовсе), что со смертью короля прекращаются и полномочия парламента, и нужно формировать новый. А новый парламент как раз захотел, чтобы король в первую очередь разобрался с внутренними делами. Карл им: «Дайте денег, хочу со Священной Римской империей воевать и Богемию сестричке-изгнаннице вернуть»; а парламент ему в ответ: «Ты сначала у себя дома порядок наведи. И первым делом отмени договоренности с французами насчет католиков, нечего им поблажки давать, к ногтю их прижимать надо, а не вольницу разводить». Король попытался объяснить, что женился на католической принцессе и должен как-то соответствовать, и снова попросил денег. Парламент возразил, мол, просто так денег не даем, покажите бизнес-план, обрисуйте стратегию, а то вон мы Бекингему денег дали на военный поход, а он все профукал, кампанию проиграл, деньги спустил на ветер. Зачем же мы будем выделять средства некомпетентным военачальникам? Ведь «дать денег» означает ввести новые налоги или увеличить уже существующие, больше парламенту взять денег неоткуда, у него же своего кармана нет. Деньги берутся из государственной казны, а в казне они появляются только от налогов. Ради правого дела и усиления мощи государства – да, можно, а ради непросчитанных авантюр или пошлых увеселений – нет уж, увольте. Карл совершенно искренне недоумевал: почему дерзкий парламент не исполняет его пожелания? Он же только для того и существует, чтобы идти навстречу требованиям монарха! Что такое «парламентская оппозиция» и как с ней управляться, молодой король не имел ни малейшего представления.
Если совсем коротко, то во взаимоотношениях монарха и парламента существовали два камня преткновения: налоги и религия. Эти камни возникли еще при Якове Первом, который искренне считал, что имеет право требовать денег на собственные излишества, и пытался удержать баланс между католиками и протестантами, когда парламент требовал отстаивать интересы протестантов и ущемлять католиков. При Карле Первом камни стали крепнуть, разрастаться и превращаться в скалы, о которые мог разбиться любой корабль, даже самый оснащенный и мощный.
Очередной военный демарш Бекингем снова провалил, испанский Кадис одолеть не смог. К тому же его маман и ее новый муж, отчим герцога, приняли католичество. Нашелся свидетель, бывший английский посланник в Испании, который своими глазами видел и своими ушами слышал, как Бекингем клялся испанскому королю, что принц Карл перейдет в католическую веру. Понятно теперь, на кого обратили свой гнев и народ, и парламент? Причем обратили более чем серьезно: парламент начал готовить импичмент герцогу. Бекингем только посмеивался, уверен был, что кругом зависимый от него король никогда не отдаст на растерзание своего «первого зама». Ну и оказался прав. Карл взбесился. Парламент ему: «Отстрани Бекингема от общественной жизни, убери его с глаз долой», а король в ответ: «Дайте денег, а не то хуже будет». В итоге Карл снова распустил парламент. Милого друга-герцога сохранил, зато оппозицию спровоцировал. Ну не болван ли?
С королевой Генриеттой тоже не все гладко шло. Ей хотелось веселья и танцев, чему она и предавалась с упоением в окружении своих французских придворных и слуг, а общества мужа избегала. Однажды Карл за ней послал, а она не явилась и прислала ответ, мол, не могу, зубы сильно болят. Тогда он не поленился – сам пошел к ней, а там… Танцы-пляски, смех и все такое. В общем, с точки зрения короля, – чистое непотребство. Ну, он и не стерпел, вечеринку прекратил, а королеве велел всю эту шатию-братию отправить домой, во Францию. Королева сопротивлялась, ее «французский двор» тоже, в конце концов пришлось выдворять его из Англии под конвоем. Понятное дело, что обиделась не только королева Генриетта. Обиделся и ее братишка, король Людовик Тринадцатый. Отношения двух стран снова начали накаляться, а тут Бекингем вылез с очередной инициативой: там, во Франции, гугеноты (протестанты то есть) поднимаются против короля-католика, давайте поможем братьям по вере и начнем войну с Людовиком. Вот можно подумать, ему мало было проблем с Испанией! Но Карл Первый повелся на эту авантюру, и в июне 1627 года английский флот отправился в плавание. На Атлантическом побережье Франции стоял порт Ла-Рошель, гугеноты там взяли управление в свои руки, захватили власть и начали борьбу с Людовиком Тринадцатым за свободу вероисповедания. Вот им на помощь и кинул английский король свои войска. Сначала были сражения, потом осада города войсками Бекингема, потом блокада, голод, смерти. Но страдали не только жители, запертые
