кого послали привезти рис, велел нам без промедления собрать мешки и подняться обратно в гору. Не знаю, что бы с нами было, опоздай мы всего на один день… Да и рис был хорош, впервые такой вижу. Он не мог быть простым человеком.
Ну нет уж. Как-то это все нехорошо. Чхонги ведь только поверила в то, что он человек, – нельзя же снова передумать и решить, что он все-таки небожитель. Или они говорят о разных людях?..
– А к-как он выглядел? Слышала, этот дух был молод и красив…
– Ах, его внешность! Это самое что ни на есть прямое доказательство того, что он не человек! Будь он простым мужчиной, он не мог быть таким красавцем. И голос у него потрясающий…
Она была потрясена еще больше.
– Да-да! И высоченный такой… Обычно если парень ростом вышел, то лицом уж точно нет. А с этим духом все иначе… Прямо загадка, словами не опишешь. Впервые вижу юношу с настолько белой кожей и ровными чертами лица.
– А глаза его вы видели?
– Он не раскрывал глаза.
Это точно тот парень! В этом Чхонги уверена. Но правда ли то, что он горный дух?..
– Сначала я думал, что он слепой, но он просто не открывал глаза. Мы решили, что он слишком прямо держался и опрятно выглядел для незрячего.
– А он не говорил, как его зовут?
– Разве у горных духов могут быть имена?
Хон в бессилии опустила голову. Насколько сильно ее воодушевила мысль о том, что он может быть человеком, настолько же велико было и разочарование, когда оказалось, что это не так. Она устало поклонилась, прежде чем уйти, но ей в голову тут же пришла одна мысль.
Чхонги быстро обернулась и спросила:
– Вы не подскажете, куда он просил доставить эти дрова?
– За ними пришел его посланник. Он привез несколько повозок с волами.
– Так вы не знаете, куда он потом пошел?
– Нет. Он ничего такого не говорил. Посланник тоже был молодым и впечатление хорошее произвел. Постоянно улыбался, очень дружелюбный малый. Казалось бы, прислуга горного духа должна быть совсем другой, – ответил дровосек, похлопав товарища рядом. – Он ведь и имя свое называл. Не помнишь?
– Какое же это имя? Звучало так, будто он его сходу выдумал.
– Как его зовут? – спешно спросила Чхонги.
– Дори, кажется. Не уверен, он сказал «Доль» или «Дори»… Но повозка определенно поехала в центр Ханяна.
Чхонги развернулась и ушла от компании дровосеков. С каждым шагом в ней становилось все меньше сил. «Доль» или «Дори» – это слишком широкий круг поиска, потому что многих людей без фамилии зовут либо так, либо очень похоже. Внезапно девица Хон остановилась. Она ведь уже слышала это имя совсем недавно… Молодой, производит хорошее впечатление, улыбчивый, дружелюбный – на ум ей пришло лицо юноши, который недавно представился ей как Дори.
Девушка ускорилась. Теперь с каждым шагом она будто наполнялась энергией. Тот слуга знал, что ее зовут Банди. Что, если его хозяин никакой не горный дух, а обычный человек? Что, если он отправил своего посланника Дори на ее поиски? Что, если он не понял, что значит «Хон Чхон Ги», но узнал о ее прозвище? Что, если…
Ноги девицы Хон несли ее со скоростью, с которой она еще никогда и никуда не бегала.
4
Ан Гён вошел в Соунгван. Ха Рам в это время пил чай, но первым заметил его присутствие, встал и поклонился.
– Так вы уже вернулись во дворец, художник Ан.
– Всем велели собраться у королевских покоев, но чиновник Соунгвана сидит здесь и неторопливо чаевничает?
– Господин Чан Ёнсиль[43], ответственный за строительство, тоже здесь сидит.
Ан Гён взглянул туда, куда показывал юноша, и действительно увидел там ученого, потягивающего чай. Как только он вошел, то сразу заметил мальчика, дремлющего в углу, но не заметил сидевшего прямо перед ним Чан Ёнсиля. Он был незаметным настолько, что это пугало.
– Не знал, что и вы тут. А почему вы не на мероприятии?
– На тот банкет все равно приходят только высокопоставленные чиновники.
– А вы и есть высокопоставленный чиновник.
– Только на словах. Толку в том, чтобы быть служащим третьего ранга и не иметь никаких особых привилегий, нет никакого. Поэтому давайте просто посидим тут и спокойно попьем чаю.
Рам потянулся за заварным чайником.
– Ах, давайте лучше я…
Однако прежде чем Ан Гён успел сделать шаг в его сторону, юноша ловко налил напиток в чашку. Когда емкость наполнилась достаточно, он тут же поднял носик чайника. Художник не отводил от него взгляда до тех пор, пока чашка с чаем не оказалась перед ним. Руки слепца двигались аккуратно и точно, настолько, что казалось, будто он видит мир даже с закрытыми глазами. Рам почувствовал удивленный взгляд Ан Гёна, направленный на него, и улыбнулся. Затем астроном посмотрел на Ёнсиля, а тот покосился на колесо юндо[44] у чашки.
– Банкет закончился, и основные планы по строительству тоже понемногу завершаются, верно?
– Можно считать и так, каменная обсерватория почти готова. Все это время Соунгван вели масштабное строительство…
– Это воля не Соунгвана, а его величества, – твердо сказал Ха Рам.
Чан, безэмоционально смотря на Ан Гёна, произнес:
– Думаю, вы тут по тем же делам, что и я.
– Вряд ли мы с вами пришли по одному вопросу.
Ёнсиль одними глазами указал на юндо. Художник понял, о чем тот пытается ему сказать, и рассмеялся:
– О, мы действительно пришли сюда ради одного и того же.
Ха и Ан спокойно поднесли чаши к губам. Чан снова взглянул на юндо. Игла в центре компаса внезапно повернулась, а затем и вовсе остановилась.
– Хм… Снова.
– Вас что-то беспокоит? – спросил Ха Рам.
Ан Гён взглянул на безэмоциональное лицо Ёнсиля. Как он с закрытыми глазами сумел понять, что того что-то волнует? Он засомневался, могут ли такие обычные зрячие люди, как он, вообще видеть. Все, что заметил Ан Гён, – как Чан смотрел на астронома.
– Я сыт и одет, о чем мне еще беспокоиться? Спасибо за чай.
Он поднялся и взял юндо. Ха Рам и Ан Гён тоже поставили чашки и встали.
– Как только каменная обсерватория будет построена, я покину Ханян. Перед отъездом только сделаю юндо по заказу. Вы же просили три?
– Да, пожалуйста.
– Художник Ан, вы тоже заканчивайте свои дела и возвращайтесь.
Ёнсиль покинул Соунгван. И снова игла в юндо начала вращаться, а затем замерла. Он отошел на значительное расстояние, и только тогда часть компаса, указывающая направление, перестала сбоить и указала на север.
– Хм… Юндо стал чаще ломаться. И
