Николь молчала, надеясь, что Бьянка все же как-то своеобразно шутит. Мысль о том, что Виктор может любить Кристиана не просто как друга, не укладывалась в ее голове. Она так привыкла, что они постоянно дерутся, что обратного просто представить не могла.
— Николь, ты в порядке? – позвала княжна, заметив, что подруга вот-вот в обморок упадет. Ее лицо побледнело, а взгляд замер на одной точке. – Ты что не замечала, что они и дня не могут прожить, чтобы не поругаться?
— Кто же не замечал? – проговорила королева замогильным голосом. Пока она терзалась выбором, ее жертвы нашли друг друга, оставив ее ни с чем.
— Разве равнодушные друг к другу люди будут так неистово воевать? Ненависть очень сильное чувство, оно не может просто вот так взять и сойти на нет, – Бьянка взяла Николь за руку и усадила рядом с собой. – Я не хотела рассказывать тебе, но ты несчастлива с ними. Они тебе жизни не дают, а не ты им. Вот Андор свободен, его лучше полюби.
— Он сказал, что Кристиан подтвердит его слова, что они были вместе, – Николь услышала шаги. Слуга сообщил, что лагерь сворачивают и королеве следует идти к карете. Бьянка велела собрать завтрак и дать им с собой в дорогу.
Николь поправила помятую рубашку, взглянув на себя в зеркало.
— Конечно, чего я ждала? – усмехнулась она. – Посмотри на меня. Я похожа на Кристиана, только без бороды. Помятая, нечесаная, заспанная.
— Ты отлично выглядишь, не глупи, – Бьянка обняла ее за плечи. – Я попрошусь к тебе в карету и магов прихвачу. Будем тебя возвращать к нормальной жизни.
— Да, пожалуйста, устрой это, – попросила Николь. – Я не смогу теперь быть с ними наедине. Я все выскажу и опять причиню им боль.
— Ох, Николь, ты неисправима, – усмехнулась княжна, радуясь, что добилась хоть чего-то.
Девушки покинули шатер, оставив его слугам, чтоб те могли вынести и уложить вещи. На залитом солнцем лугу суетились солдаты, собирая обозы, тушили костры и убирали палатки. Возле одного из отрядов солдат, рядом с лошадью, стояли король и граф. Николь замерла, сжав руку подруги. Бьянка злобно прищурилась.
— Видала? – спросила она. Но Николь и без нее видела то, чего не замечала раньше.
Кристиан и Виктор что-то оживленно обсуждали, стоя в окружении солдат. Граф был прилично одет, хотя щетина опять появилась на щеках. Кто не знал, никогда бы и не догадался, что они не просто друзья. Но Николь теперь ясно видела, что взгляды, которыми они обменивались, раньше были обращены только на нее. Виктор разговаривал со своим кровным врагом, как ни в чем не бывало, и даже смеялся его шуткам. Граф же держался с ним непринужденно, как всегда, но его слова, сказанные тогда в карете, не оставляли у Николь сомнений, что и он неравнодушен к Виктору.
Словно почувствовав на себе заинтересованные взгляды, мужчины посмотрели в сторону королевского шатра. Виктор нахмурился и вскочил в седло. Граф послал девушкам воздушный поцелуй и последовал за королем, взяв вторую лошадь. Отряд двинулся вперед, оставив повозки и карету плестись в хвосте.
— Теперь веришь мне? – Бьянка провожала их недобрым взглядом. – Им наплевать на тебя. Они вообще любят только себя.
— Ты говорила, что они друг друга любят, – поправила Николь, чувствуя, что если сейчас не сядет в карету, упадет.
— Просто им интересней быть с такими же гадами как они сами. Могут воевать, охотиться, пить, – объяснила княжна, будто сама себе. – Разве они могут нас понять?
Из шатра магов вышел Велиамор, поддерживая за талию жену. Мадлена уже оправилась настолько, что могла идти. Следом шел Бенедикт и его подруга.
— Вот настоящие мужчины, – Бьянка помахала брату. Тот улыбнулся им с принцессой. – Верные и преданные.
Николь рада была прекратить разговор, отнимавший ее последние душевные силы. Она поспешила помочь советнику усадить жену в карету. Мадлена ласково улыбнулась ей, еще слишком бледная, но веселая как когда-то.
— Мы поедем с Николь, – сказала княжна, поманив к себе братьев. Даан и Андор вели своих лошадей, еще не зная, какая им выпала честь.
— Хватит уже в седле трястись, – Бьянка взяла жениха под руку. – Следующий привал через два дня.
— А где Кристиан? – спросил Велиамор, вернувшись к ним, когда его жена уже была удобно устроена напротив Николь. Сама королева не пожелала выходить, предоставив княжне привилегию выбирать спутников в дорогу.
— Сопровождает короля, – ответила княжна. – Поэтому с Николь поедем мы.
Велиамор кивнул, не имея никаких возражений. Маги отдали ему поводья своих лошадей и пошли к карете. Даан помог княжне подняться и сел рядом.
— Может, Велиамор тоже поедет с нами? – спросила Николь, окинув взглядом всех спутников. Бьянка и ее жених сели на ее скамейку, а рядом с Мадленой и Андором оставалось место.
— Нет, я должен смотреть за обозом, – ответил советник. Покинувший шатер Лоакинор уже стоял около него.
— Он хочет ехать с сыном, – объяснила Мадлена, когда дверцу закрыли, и карета тронулась. Последние шатры сворачивали и укладывали на телеги. Лагерь был полностью собран.
— В открытой повозке не так удобно, – Бьянка подумала о втором своем брате, который оставался в деревне.
— Детям так веселей, – Мадлена опиралась на несколько подушек, а сверху была накрыта теплым покрывалом. Она внимательно разглядывала Николь, уже догадавшись, что с девушкой опять не все ладно. Княжна болтала без умолку, рассуждая о дороге и Нордэнде, куда они направлялись. Там она надеялась встретить мать, с которой не виделась уже целую вечность. Николь украдкой вздыхала, думая о своих родственниках.
После все пассажиры принялись за завтрак, уложенный в корзинки. Это немного подняло всем настроение. Бьянка приложила все силы, чтобы Николь обратила внимание на свободного литиата, что немало пугало и королеву и самого парня. Даана эта затея веселила, Мадлену удивляла.
10е. Первый летний месяц.
За два дня пути Мадлена, наконец, узнала все последние события. Что-то ее порадовало, что-то огорчило. Николь изо всех сил пыталась не думать ни о чем кроме ребенка и почти все время спала. Бьянка перебралась к Мадлене, посвящая ее в детали, и королева могла лечь на скамью. Даан предоставлял ей свои колени, положив на них подушку, чтобы девушке было удобнее. Сам он следил, чтобы Николь не впадала в меланхолию, и усыплял, стоило только в уголках глаз заблестеть слезам. Княжна и Мадлена одобрительно кивали, когда после обеда королева надолго засыпала, убаюканная мерным покачиванием кареты и стуком копыт.
— Как малыш? – спросила волшебница, когда девушка уже крепко спала. Даан, как обычно, держал ее голову на коленях, расправляя мягкие золотистые пряди.
