поставили. Я, когда старшего забирали, хотел с ним пойти, так товарищ Прокофьев стыдить меня начал, сказал, что совести у меня нет. Хочу, мол, его одного бабам на растерзание оставить. Так с тех пор и бригадирю. Сейчас, конечно, легче стало, когда товарищ Яшин вернулся.
— А сын где воюет?
— Думаю, в Белоруссии. Он в сорок втором выучился на лётчика, с тех пор всё летает. Весной к нам заскочил его товарищ, из госпиталя в свой полк возвращался. От Алёшки подарок матери передал: очень красивый платочек и открытку французскую. Вот мы и решили, что он с французами вместе воюет.
— Логично, — хмыкнул я.
Об участии полка «Нормандия» в боях в Белоруссии действительно сообщалось в сводках Совинформбюро. И говорили, кстати, почти всегда именно о французских лётчиках.
— Алёшка, — вступила в разговор молчавшая дочь, — недавно фотографию прислал. Он уже капитан и сбил десять немцев. Я очень боюсь за него.
— Что ж, ты всё наперёд батьки в пекло, — с раздражением махнул рукой старший Капошко.
— Мы с Юрием Капитоновичем вместе ездили на вашу опытную станцию, — начала говорить Лукерья Алексеевна, решив, видимо, сменить тему разговора. — Нам там всё очень понравилось, вот он и решил и у нас так делать. Конечно, нам приходится руками доить, а так, по-моему, неплохо получилось.
— Да, ваша правда, — согласился я. — А удои как?
Лукерья Алексеевна посмотрела на коров последней группы, которых ребятня выгоняла на пастбище, и вопросительно посмотрела на своего директора.
— Эта группа самая лучшая, — начал отвечать Яшин. — Есть даже рекордистка, даст почти две с половиной тысячи. А по всему коровнику должно быть тысяча восемьсот две тысячи. Если наладить правильное кормление, то гарантированно уже в этом году будет две тысячи, а потом и больше. У нас социалистическое обязательство: стать лучшей молочной фермой области по итогам сорок четвёртого года, конечно, после опытной станции. Поэтому я и попросил быка во временное пользование, чтобы продуктивных телят получить.
Эта тема, похоже, была предметом споров на ферме, так как бригадир, не сдержавшись, с раздражением хлопнул ладонями.
— А вы, Иван Богданович, я смотрю, с вашим директором не согласны? — не скрывая своего удивления, спросил я.
— Конечно, не согласен. Это, конечно, хорошо бы привезти к нам племенного быка месяца на два-три. Да только риск велик. Случись что, отвечать-то придётся на всю катушку. Я один раз уже попадал в такую переделку, увольте, — Капошко поднял руки с растопыренными пальцами, как бы отгораживаясь ими.
Это его высказывание, скорее всего, означало, что он, вероятно, привлекался.
— А что вы предлагаете, Иван Богданович? — я был уверен на все сто, что у него есть какое-то своё предложение. — Не ждать же нам почти два года, пока силу наберут свои бычки.
— Нет, конечно, — решительно замотал головой Капошко. — Альтернатива этому только искусственное осеменение. Ты, Юрий Капитоныч, в этом деле был большой специалист, не поверю, что ты забыл или разучился.
— Так ведь для этого качественный материал нужен. А до него больше полутора сотен вёрст. Хорошо, загуляла корова, телефон есть, мы позвонили, материал взяли. А дальше что? Времени у нас максимум шесть часов, потом качество материала резко падает. Из-за каждой коровы гонять машину? — Яшин вопросительно посмотрел на меня.
Всем понятно, что решение этого вопроса — моя компетенция, и Чухляев с Прокофьевым к нему присоединились.
— А почему, собственно, нет? — пожал я плечами. — Иван Богданович прав: риск есть, а быки эти на вес золота. Несопоставимо даже с сотней прогонов машин от опытной до Михайловки. Да и коров может оказаться не одна. И ведь есть же технологии сохранения качества бычьей спермы. Запасы льда в Сталинграде ещё есть, а через пару месяцев холодать начнёт. Так что давайте этот вопрос так и решим. Вам, товарищ Яшин, полагаю, труда не составит оборудовать пункт искусственного осеменения. Если будут проблемы, поможем. А я, как вернусь, распоряжусь, чтобы на опытной начали пробные заборы материала. Пойдёт у вас дело, сразу же начнём работать на всю область.
Глава 21
Условия для содержания молочных коров в будущем совхозе «Михайловский» я счёл вполне подходящими. Коровник выглядел добротным. Внутри уже действовала механизация для уборки навоза и для раздачи кормов. Я подумал, что зимой здесь будет более менее тепло. Стены сложены плотно, щели законопачены. Принудительной вентиляции пока не смонтировали. Но на мой строительный взгляд естественная тяга справится с этой задачей. Воздух двигался свободно, сырости я не почувствовал.
Доение оставалось ручным. Тут, увы, никаких перспектив не намечалось. Ни автоматических стаканов, ни молокопровода. Женщинынесколько часов сидели возле коров, наминая пальцы. Однако главная головная боль вырисовывалась иная. Это кормление.
Наблюдая за процессом дойки, я заметил, что животным дали зелёную массу и её слегка присыпали дроблёным зерном. Со вторым компонентом проблем ждать не следовало нигде. Дмитрий Петрович уже запустил производство молотковых зернодробилок. К октябрю такие агрегаты получат все хозяйства, где сейчас возводятся свинарники. Было бы что перемалывать.
А вот что за зелень оказалась в кормушках? Как её заготавливают? Практикуется ли здесь силосование? Эти вопросы я задал себе, присматриваясь к содержимому.
Я пригляделся к тому, что лежало в кормушках, и без труда опознал состав подкормки. Смесь оказалась пёстрой. В неё входили суданская трава или суданское сорго, отава диких трав, подсолнечник и на удивление немного кукурузы.
— Интересный набор, но надёжен ли он? — пробормотал я себе под нос.
Закончив инспекцию коровника, я решил выяснение этого не откладывать. Тем же ходом я отправился на стройку свинарника. И Заодно намеревался досконально изучить местное производство кормов.
Свинарник не открыл для меня ничего нового. Равно как и ничего тревожного. Благодаря поддержке цементного завода, а именно материалами и, что важнее, кадрами, работы шли по графику. Срок сдачи объекта назначили на первое октября.
Новые совхозы Михайловского и Урюпинского районов значились вторыми в очереди. Первыми к вводу готовились хозяйства в «Светлоярском», а также в «Краснослободском’на Ахтубе. На Опытной станции, Лапидевский с Никольским, две недели назад завершили формирование первых партий молодых свиноматок. Их собирались отправить в 'Светлоярский».
Речь шла о пятидесяти головах молодняка, уже родившегося у нас. Кроме них для перевода подготовили двух хряков. Одного старого, опытного бойца, проверенного ещё в Канзасе. Другого тоже из нашего молодняка. Из местного поголовья в «жители» нового свинарника намечали ещё
