— Нет... Конечно же, нет! На протяжении многих дней я просил его поехать и забрать Элизабет из монастыря, чтобы она провела с нами рождественские праздники, но он все время от этого уклонялся.
— И вы решили сами взяться за дело? Полагаю, ваш отец теперь вне себя от ярости, — констатировал Виктор, решив, что будет полезно использовать одну из своих столь редких улыбок.
И она сделала свое дело. Артур, которого начал уже раздражать этот слишком хорошо осведомленный незнакомец, почувствовал, что его предубеждение в отношении его тает. Но все-таки оно не исчезло полностью.
— Вы, наконец, скажете мне, кто вы такой? — сурово обратился он к Гимару.
— Ну разумеется! Я Виктор, барон де Класи... более известный в полиции Первого консула под именем Виктора Гимара, которое досталось мне от моей матери, но здесь...
— Полицейский? — прорычал Артур. — Я только что доверился полицейскому?
— И что в этом такого? Знаете, полиция необходима. Ваш отец, с которым нам удалось отлично поладить, достаточно высоко меня ценит, если доверил мне присматривать за вашей сестрой Элизабет. И прекратите с отвращением щипать себя за нос мое происхождение ничем не хуже вашего, я лучше воспитан, вероятно, и я выполняю мою работу с чувством долга... и с честью!
Подросток выслушал суровую отповедь Виктора, но запомнил всего два слова. Этот странный парень приехал в Байе, чтобы присматривать за Элизабет. Значит, он знал, где она находится. И Артур немедленно спросил его об этом.
— Идемте со мной, — вместо ответа сказал Гимар. — Я живу как раз напротив, у вдовы нотариуса. Не забывайте, что здесь я под своим настоящим именем и под видом литератора, историка, который ищет документы...
И не создавайте проблем с моей квартирной хозяйкой!
Они быстро дошли до дома госпожи Вилле. Артур дрожал от нетерпения и так широко открывал глаза, словно хотел быстрее разгадать секрет, опасный секрет, какой он вот-вот должен был узнать. Но когда они добрались до временного жилища Виктора, тому пришлось потянуть подростка за рукав, чтобы он вошел в дом. Артур пожирал глазами стоящий напротив особняк.
— Кто там живет?
— Госпожа де Вобадон. Она уроженка Валони, и вы, возможно, ее знаете. А теперь мы должны объясниться!
Войдя в маленькую квартиру полицейского, Артур сразу же бросился к окну. Виктор последовал за ним и даже вручил ему подзорную трубу.
— Вы ничего особенного не увидите. Сейчас еще слишком рано, чтобы зажгли свечи. А когда стемнеет, в особняке сразу же закроют ставни.
— Если все время ничего не видно, откуда вы знаете, что моя сестра там?
— Невероятно интересно наблюдать за теми, кто приходит и уходит из этого дома. Так, я каждое утро вижу, как она под вуалью и в сопровождении служанки идет в собор к первой мессе.
— Каждое утро ходит к мессе? Элизабет? Вы, должно быть, ошиблись. Это определенно не она!
— Вы же готовы были принять то, что она выбрала для себя монастырь? Уверяю вас, это ваша сестра.
— Мне очень хочется вам поверить, но это совершенно на нее не похоже!
— Вполне вероятно, что вы найдете ее очень изменившейся, А теперь оставьте подзорную трубу и садитесь. Я должен зажечь свет. Моя хозяйка, насколько я успел ее изучить, сейчас пришлет к нам служанку с чаем.
Продолжая говорить, Виктор задернул портьеры, а потом с помощью уголька, взятого из камина, зажег фитиль масляной лампы. И сделал он это как раз вовремя: в дверь постучали, и на пороге появилась служанка с подносом.
— Госпожа подумала, что вы захотите...
— Отличная мысль! Поблагодарите ее от моего имени, — сказал Виктор, беря у нее из рук поднос и как можно быстрее закрывая дверь перед носом разочарованной прислуги.
Артур с удовольствием выпил горячий чай. Ему казалось, что он продрог до костей. И виной тому был не ветер, гуляющий по улицам города, а холод, окутавший его сердце. Слишком сильная любовь, которую он питал к своей сводной сестре, позволяла ему предчувствовать ужасную историю. И эту историю он должен принять, как настоящий мужчина.
— Хорошо! — вздохнул он, ставя чашку. — Теперь вы расскажете мне, почему моя сестра попала в тюрьму?
— Да. И думаю, что ваш отец одобрил бы то, что я ввожу вас в курс дела, пусть даже он и не счел нужным сделать это сам. Ситуация, которую вы создали, обязывает меня все вам рассказать.
— Зачем все эти разглагольствования, сударь? Переходите к делу!
— Чтобы вы поняли, мне придется вернуться на много лет назад. Мне кажется, что в ту пору вы еще не жили в доме вашего отца. Вы слышали о мальчике, который зимой 1794 года провел несколько недель в вашем поместье?
— Да, я знаю это от моего брата Адама. Он тогда был совсем малышом, но помнит об этом. Я расспрашивал Элизабет об этом мальчике. И она ответила мне, что он доводился родственником нашему старому другу. Они оба отправлялись в эмиграцию. Мальчик недавно потерял своих родителей, они погибли на эшафоте. Кроме этого старого друга, которого я никогда не встречал, у него никого больше не было. Потом они оба уехали. Но поскольку Элизабет явно не придавала этому большого значения, я об этом быстро забыл. Печальная история, каких было много в ту страшную пору...
— Но ваша сестра так и не смогла забыть того мальчика. Они сразу подружились. Она сильно грустила, когда он уехал из «Тринадцати ветров» и больше туда не вернулся.
— Так вот почему Элизабет не хотела об этом говорить? Потому что ей было больно?
— Нет. Потому что речь шла о государственной тайне. Этим маленьким мальчиком был король Людовик XVII, тот, кого называли «ребенком Тампля», которого верные королю люди вырвали из тюрьмы. Вы отлично понимаете, что любое неосторожное слово могло иметь для вашей семьи самые трагические последствия.
— Я понимаю, но неужели вы пытаетесь мне сказать, что эта старая история имеет отношение к жизни моей сестры? Она получила от него вести?
— Я расскажу вам то, что мне известно, и о том, как я познакомился с вашей сестрой и вашим отцом.
И Виктор рассказал то немногое о внезапном бегстве Элизабет, что доверил ему Гийом, а потом поведал мальчику о парижских событиях и о путешествии в Байе. Артур слушал его очень внимательно, ни разу не позволив себе перебить Гимара. Но когда барон-полицейский закончил свое повествование, он увидел, как слеза покатилась по его щеке. Лицо Артура стало печальным.
— Замужем! — прошептал он с разрывающей сердце горечью. И Виктор даже пожалел о том, что ничего не утаил от Артура (а можно ли было поступить иначе?). — Она последовала за этим мужчиной, явившимся неизвестно откуда, и вышла за него замуж!
