не сказать и не предпринять.
Софи Вейсс
Внутри меня была бездна. Боли, отчаяния и понимания, что наступило неизбежное. Я пыталась утешить Саманту, найти подходящие слова, но разве такие существовали?
Старушка не плакала. Лишь дёргано улыбалась и смотрела на меня красными от слёз глазами. Говорила невпопад. Замолкала и неотрывно смотрела в одну точку, будто пытаясь разглядеть там хоть что-то.
Мистера Форино не стало ещё утром, и она всё это время сидела в приёмной, несмотря на уговоры целителей отправиться домой. Я понимала её – дома было бы ещё сложнее. Но и сидеть в лечебнице тоже было не лучшим вариантом.
– Саманта, поедемте ко мне? – предложила осторожно, касаясь её руки.
Старушка вздрогнула. Явно мыслями была где-то далеко, там, где она ещё была счастлива со своим мужем. Посмотрела на меня растерянным взглядом, уголки губ дёрнулись, будто она силилась улыбнуться, но у неё этого не вышло.
– К тебе? – переспросила, хмурясь, а когда я кивнула в знак согласия, всё же улыбнулась и отрицательно покачала головой: – Нет, милая, лучше отвези меня домой.
Я пыталась спорить, уговаривать, но переубедить Саманту так и не удалось. Пришлось согласиться с ней. Дома я помогла ей разобрать кое-какие вещи, и уже вознамерилась заночевать у неё, потому что оставлять старушку одну было откровенно страшно, но и тут Саманта вбила себе в голову, что я непременно должна поехать к себе. Ещё никогда я не видела её такой – упрямой, не готовой на компромисс. Наконец, она пообещала, что ничего с собой делать не собирается и будет рада, если я загляну к ней как-нибудь на днях. Мне ничего не оставалось, как только отправится домой.
Вопреки тому, что время было позднее, я не стала ловить извозчика. Хотелось пройтись, чтобы все мысли и эмоции улеглись.
Я шла, упрямо переставляя ноги, хотя единственным желанием было опуститься прямо на мостовую. Жаль, я не могла позволить себе такой роскоши. Когда до дома осталось чуть больше двух кварталов, я почувствовала… взгляд. Он не был случайным, брошенным вскользь, кто-то смотрел на меня пристально, и от этого сердце вдруг запнулось, сжалось от страха. По телу прокатилась волна холода. Хотелось обернуться, посмотреть, увериться, что это всего лишь моё воображение, но внутренний голос шепнул мне, чтобы я ни в коем случае этого не делала.
Ускорив шаг, прошла мимо двух домов, возле третьего ощущение взгляда пропало. Просто взяло и испарилось, будто я, в самом деле, выдумала себе это.
Остановившись, перевела дыхание и всё же оглянулась. Улица была пуста. Абсолютно. Постояв так несколько минут, я всё же пошла вперёд.
Не могло же мне это показаться? Ощущения были слишком реальными, почти осязаемыми. Так что это было? Кому я вдруг понадобилась?
Я плохо помнила, как дошла до двери квартиры, а отворив её, сразу же почувствовала, что что-то не так. Зайдя же на кухню, поняла, что именно.
Альберт.
Он выглядел так, словно пил не просыхая с того самого вечера, когда мы с ним «мило» пообщались. А если и так то, мне было всё равно. Наверное, это неправильно, но сейчас, глядя на этого мужчину с двухдневной щетиной на лице, я ничего не чувствовала. Совсем. Ни жалости, ни сожаления, ни злости. Ни-че-го. А может, наоборот, только такие эмоции и правильные?
Бывший муж, посмотрев на меня, упал на колени и принялся лепетать что-то о том, что он, конечно же, сожалеет, что готов искупить свою вину, что я для него всё, и не важно, что я не могу…
Тут я прервала его единственным способом из возможных – шагнула вперёд и, нагнувшись, влепила пощёчину. Руку обожгло, но боли я тоже не почувствовала. Мне лишь хотелось, чтобы он замолчал, и у меня получилось заткнуть его.
Илиас тут же оказался рядом, и перехватил руки бывшего мужа, которыми он уже тянулся ко мне.
– Ты не возражаешь? – спросил господин директор, пристально глядя на меня. О чём он меня спрашивал, я почему-то поняла без слов и коротко, отрывисто кивнула.
Бывший боевой маг не улыбнулся, но будто бы засветился изнутри от моего согласия. В следующее мгновение, он поднял почти не сопротивляющегося Альберта за ворот пальто и поволок к двери. А после они скрылись за ней и я, прислонившись к стене, слышала удаляющиеся шаги.
Ноги больше не держали меня. Я опустилась прямо так, прижимаясь к стене, и закрыла лицо руками. Мысли вихрем крутились в моей голове, то подсовывая образ мистера Форино, то заплаканное лицо Саманты, то упрямый взгляд Риана, то расстроенный Реми. Всё смешалось, перепуталось, и я уже не знала, кого из всех мне жалко больше.
– Софи, – тихий мужской голос раздался над моей головой, и я поспешно вскинула взгляд.
Илиас был… Красив. Очень красив, и, главное, спокоен. Он смотрел на меня так, будто понимал, будто точно знал, что я чувствую, но ведь это не возможно. Он не мог знать…
– Сейчас, – попыталась встать, но он помог мне. Подал руку, помогая подняться.
То ли дело в прикосновении, которое было таким нежным и осторожным, будто он боялся даже этим причинить мне боль, то ли в том, что чаша эмоций оказалась переполнена, только я застыла, глядя на него. Против воли на глаза навернулись слёзы.
Помня, как отец терпеть не мог моих слёз, попыталась смахнуть их, но Илиас не позволил – прижал к себе и крепко обнял.
И тут… Меня прорвало. Сначала я тихо всхлипнула, а после едва не захлебнулась рыданиями. Он не отталкивал меня и не пытался успокоить, давая выплакать всё, что накопилось. Он просто был рядом, был тем якорем, за который я хваталась сведёнными пальцами.
Но рано или поздно даже слёзы заканчиваются. Я всё ещё прижималась к нему, слыша мерный стук мужского сердца. И не желала отпускать его.
Илиас осторожно коснулся губами моих волос и тихим, хриплым голосом спросил:
– Заварить тебе чай?
Не знаю почему, но этот вопрос заставил меня улыбнуться.
– Ты у меня в гостях, – выдавила так же хрипло.
– И это запрещает мне заваривать чай? – я не видела его лица, но была уверена, что он тоже улыбается.
Всё же он невыносимый мужчина, но такой… Родной? Мой? Последняя мысль почему-то не испугала, хотя должна была.
Я нехотя отстранилась, посмотрела ему прямо в глаза и произнесла тихо, проникновенно:
– Спасибо.
– Было бы за что, – с лёгкостью отмахнулся он, но
