по взгляду я видела, что он понял меня. Понял, как никто и никогда не понимал.
Я всё же попыталась воспользоваться правами хозяйки, но Илиас и слушать меня не стал. Отправил в ванну, принимать душ, а сам принялся распоряжаться на моей кухне. Наверное, нужно было возмутиться, ведь я, как никак, самостоятельная женщина, но… Не захотелось.
Душ я принимала, вопреки здравому смыслу, слишком долго. Хотелось смыть с себя груз, который давил на плечи, а после ещё дольше прихорашивалась у зеркала, словно… Хотела понравиться господину директору? Пф! Что за глупость! Но вопреки здравым мыслям, я улыбнулась своему отражению, и вышла из ванной.
Илиас, на удивление, справился на отлично. На столе стояли не только чашки с дымящейся жидкостью, но и ваза с конфетами и даже булочки, которые он нашёл в холодильном шкафу.
– Прости, я покомандовал тут без твоего разрешения, – повинился он, но в его глазах при этом горели лукавые искорки. Словно ему нравилось чувствовать себя хозяином, чувствовать себя дома. И опять я не возмутилась. Больше того, даже раздражение внутри не вспыхнуло.
– Ничего, – отмахнулась, беря в руки чашку.
Чай был… вкусным. Что не удивительно, ведь это я его покупала. Но заваренный Илиасом он, будто бы, приобрёл особенные оттенки. Или это я лишь придумала? Тряхнув головой, украдкой посмотрела на мужчину и тут же попала в капкан – Илиас тоже смотрел на меня. Внимательно, цепко, словно пытался прочесть всё, что скопилось у меня на душе. Но, не преуспев в этом, спросил прямо:
– Расскажешь, что произошло?
Первым желанием было отгородиться от него стеной, потому что все те эмоции, что бродили во мне, были слишком личными. Слишком обнажающими мою душу. Но потом вспомнила, что не так давно без стеснения рыдала на его плече, и он смог понять мою боль. Так к чему придумывать секреты, если можно поговорить откровенно?
И я рассказала. Почему-то начав с того, как вообще оказалась целителем мистера Форино. Я говорила долго, то глядя на свои руки, то на Илиаса. Он внимательно слушал, что само по себе было для меня удивительным. Отец… Впрочем, почему я так упорно сравнивала его с отцом, хотя у господина директора и Луиса Вейсса не было ничего общего? Разве что профессия, но и она, как оказалось, не всех ломала под себя. Выходит, что даже боевые маги могут оставаться людьми, способными на помощь и сострадание, а не только на то, чтобы указывать и подчинять своей воле.
Наконец, слова закончились. Я шумно выдохнула и сделала большой глоток остывшего уже чая. Всё равно вкусно.
– Значит, – подал голос Илиас, – ты думаешь, что его супруга может что-то сделать с собой?
Тяжело вздохнув, я призналась:
– Не знаю. Мне сложно описать то, как она была привязана к нему. И у них, – тут мой голос дрогнул, но я отогнала от себя вспыхнувшую внутри боль и продолжила, – не было детей. Она осталась совсем одна.
– Ясно, – задумчиво проговорил мужчина и ненадолго замолчал. – А как ты думаешь, – спохватился он, – не захочет ли она пойти работать в приют? Думаю, там ей будет проще пережить потерю.
Я слышала его и не верила своим ушам.
– В… Ты серьёзно? – хотела вернуться к официальному «вы», но после всего пережитого это было несколько бессмысленно, и даже глупо.
Илиас усмехнулся и кивнул:
– Серьёзно, вряд ли таким стоит шутить.
Тут он прав, конечно, прав.
– А как ты это устроишь, ведь… – он не дал мне договорить, теперь его губы изогнулись в ироничной улыбке.
– Я всё же директор приюта.
– Воспользуешься своим положением в личных целях? – не смогла не поддеть его, потому что, несмотря на сомнения и неверие, мне хотелось вскочить и броситься Илиасу на шею. Стараясь задушить этот порыв, задала провокационный вопрос. И зря, потому что ответ буквально вогнал меня в краску:
– Ради тебя я готов переступить через свои принципы.
Я не сразу нашлась, что ответить. Буквально онемела не столько от слов, сколько от того взгляда, которым он смотрел на меня. И в этом взгляде было столько всего, что я и не бралась бы описать его чувства.
Чтобы хоть как-то сгладить неловкую ситуацию, впрочем, неловкой она была только для меня, я поднялась на ноги и хриплым голосом произнесла:
– Уже поздно нужно…
Илиас вновь перебил меня. На это раз он стёр улыбку, и стал, как никогда серьёзен:
– Подожди, Софи, нам нужно с тобой серьёзно поговорить.
Вскинула на него взгляд и настороженно затаила дыхание.
– О чём? – спросила через время.
Пришлось вернуться на своё место, и вновь схватиться за чашку с чаем. И пусть чай уже был холодным, не важно, мне нужно было чем-то занять руки.
– О Винтресах, – просто произнёс он.
Вот тут я посмотрела на него с удивлением. Я ждала какой угодно темы для разговоров, но точно не такой.
– А… – начала и запнулась, впрочем, тут же продолжила, – а почему именно о них?
Илиас нахмурился, раздражённо повёл плечами, но я почему-то точно знала, что раздражение это никак ко мне не относится.
– Потому что я думаю, что в приюте происходит что-то тёмное, и во главе всего этого стоят Винтерсы.
Он сказал это так… Будто был в этом уверен. И я могла бы поспорить с ним, но в споре не было смысла. Потому что я и сама стала замечать слишком много того, что наталкивало на схожие подозрения. Осталось понять самое главное:
– Детям грозит опасность?
Илиас отрицательно покачал головой:
– Не думаю, что это так, но от них можно ожидать всего.
– Ты знаком с ними лично? – не смогла не полюбопытствовать.
Мужчина усмехнулся, но не весело, а зло и процедил:
– Можно сказать и так.
Повисло молчание. Неуютное, вязкое, так что мне стало не по себе. Хотелось, чтобы Илиас уже начал говорить, но… Он лишь смотрел на меня, будто решал, что именно нужно сказать, а о чём стоит умолчать.
Я не выдержала:
– Так что там с… – почему-то запнулась, – Винтерсами?
Честно сказать, я готова была поверить во всё, что он мне расскажет. Потому что, после всего, виденного мною в приюте во время приезда меценатов, вряд ли их можно было считать хорошими людьми.
