— Но я его не заказывала, — сказала Фредди продавцу, который подвинул к ней еще один сандвич.
— Я тебя угощаю, — ответил он, удивляясь, что Фредди не наелась, проглотив первый сандвич. Ну разве он мог допустить, чтобы такая красавица осталась голодной? Он всю неделю ждал момента, когда сможет полюбоваться, как она ест. Но она, должно быть, влюблена, судя по отсутствующему задумчивому взгляду, и ей никогда не хочется поболтать с ним. Частенько в свободные минуты он поглядывал в сторону кондитерского отдела и сразу узнавал ее по длинным волосам, блестящим, как новенькие медные монеты, и по росту — она была почти на голову выше других женщин.
Откусив от второго сандвича, Фредди подумала о Дельфине: приближаясь к восемнадцатилетию, та становилась все красивее — так казалось даже младшей сестре. Ее особая нежность и хрупкость не исчезли с годами, как это случается, когда девочки взрослеют. Идеальная форма ее губ и приподнятые уголки рта таили непревзойденное очарование, и это нельзя было приписать губной помаде, которой Дельфина пользовалась весьма умеренно. Красота старшей сестры была для Фредди непостижимой: глаза Дельфины стали еще больше, каштановые волосы обрамляли лицо с высокими скулами и маленьким подбородком. Казалось, что на семейных фотографиях она стоит в центре группы, поскольку Дельфина сразу привлекала к себе внимание.
Однако, став еще красивее, Дельфина осталась такой же несносной и по-прежнему доводила Фредди до белого каления. Застав однажды сестру за чтением книги о летчиках, Дельфина решила, что та мечтает стать… стюардессой. Специально отыскав в газете объявление о наборе стюардесс, она весело зачитала его Фредди:
— Ты должна быть дипломированной медсестрой не старше двадцати пяти лет, весом не больше пятидесяти двух килограммов, а ростом не выше метра шестидесяти… По этому показателю ты уже не подходишь, бедняжка. Так, не замужем… Ну, с этим никаких трудностей не предвидится. Но самое смешное, что тебя не возьмут из-за роста. Тут написано, что ты должна разносить пассажирам еду, помогать дозаправлять самолет топливом и переносить багаж, мыть пол в салоне, всегда иметь при себе расписание железных дорог на случай незапланированных посадок и… слушай, это самое классное, присматривать за пассажирами, когда они отправляются в туалет, чтобы случайно не вывалились из самолета через запасной выход!
— Ах, как смешно! — заикаясь от негодования, воскликнула Фредди. Она покраснела оттого, что сестра застала ее за книгой о приключениях в Канаде молодого летчика-бродяги, хотя ей следовало бы, подобно другим девушкам, читать романтические повести и романы о любви.
Впрочем, что ж тут удивительного? В отличие от других девушек, она никогда не говорила: «Пожалуйста, сделай для меня то-то и то-то» или «Выбирай: или я, или что-то там еще»; не тратила карманные деньги, чтобы повздыхать над Гретой Гарбо в «Королеве Кристине» или порыдать над Кетрин Хэпберн в роли Джо в «Малышке»; она не покупала губную помаду и не состояла в клубе поклонниц Джоан Кроуфорд, не выщипывала тайком брови и не примеряла бюстгальтер матери, когда родителей не было дома. И это далеко не все, чего она не делала и чем не интересовалась и что, как она понимала, выделяло ее из толпы сверстниц, думавших только о танцах, новых нарядах и свиданиях с мальчиками. И надо сказать, сама Фредди была этим очень довольна. «Все это ерунда, — философски заключила она, допивая молоко. — Подумаешь, большое дело, зато они не умеют летать!»
— Не хочешь газировки? — спросил продавец. — Бесплатно.
— Вот здорово! Спасибо! Хотя нет, не надо, но все равно спасибо. Я и так работаю в кондитерском отделе. Надо беречь зубы, — с сожалением отказалась Фредди. Она предпочла бы попросить у него еще один сандвич, но на это у нее не хватало наглости.
Теренс Макгир сидел за столом в своем кабинете. Вместо того чтобы разбираться с неоплаченными счетами, он думал о своем «неоперившемся птенчике» — Фредди де Лансель. Он научил летать многих мужчин, юношей и даже нескольких женщин, но Фредди была первой, ставшей его любимицей.
Искусству летать может научиться любой, считал Макгир. Для этого нужно только понять основы теории полетов, а также иметь желание и терпение, чтобы учиться. В отличие от многих других искусств, это не требует врожденной предрасположенности и способностей. Ни у одного из его учеников, как, впрочем, и у него самого, в роду не было пилотов.
Человек рожден не для полетов, но если бы даже на планете не существовало птиц, подтверждающих возможность летать, Макгир считал, что все равно научился бы летать. Ведь если бы не было рыб, человек научился бы плавать. Возможно, люди не поднялись бы в воздух в XX веке, но рано или поздно кто-то открыл бы тайну полетов, как открыли секрет колеса, сшили первый парус, поняли, как построить пирамиду, и придумали огнестрельное оружие. Предприимчивость заложена в натуре зверя, называемого человеком, говорил себе Макгир, он добивается своего независимо оттого, что несет в себе его идея — добро или зло.
Ясно: чтобы стать пилотом, не обязательно родиться Моцартом от авиации. Правда, есть люди… хотя их очень и очень немного, с врожденным, естественным чувством полета. Конечно, абсолютное большинство тех, кого он успешно научил летать, его не имели. Однако среди них было несколько человек, которые мгновенно научились правильно вести себя в воздухе, словно обладали седьмым чувством, помимо пресловутого шестого. В том, что это седьмое чувство существует, Макгир не сомневался, хотя не мог ни измерить его, ни взвесить. Он обнаружил, что сам обладает этим чувством, впервые оторвавшись от земли. Теперь Мак был убежден, что седьмое чувство есть и у Фредди де Лансель. Ее страстное стремление летать было здесь ни при чем. То есть, конечно, одно связано с другим, однако пыл и страсть — плохие советчики там, где трудолюбие так же важно, как умение отличать правую руку от левой. И дело совсем не в ее бесстрашии: сколько пилотов, погибших во время тренировочных полетов, могли похвастаться бесстрашием. Нет, седьмое чувство — это нечто иное, чему Мак не мог подобрать точного определения, своеобразное состояние души, вызванное самим процессом полета. Высокая девушка влетала в его кабинет так, что он сразу понимал: у нее мало времени. Подходя к «Тейлор Кабу», чтобы начать предполетную подготовку, она едва заметно менялась.
Мак видел, как Фредди сосредоточенна. Следуя всегда в нескольких шагах позади, он наблюдал за ней, пока Фредди проверяла самолет. Еле державшийся крепежный болт не привлекал ее внимания, поглощенного пропеллером. Она обследовала его не только взглядом, но и кончиками пальцев, словно кожей чувствовала дефекты металла.
