Акиру эти рисунки ужасно нравились, и он их у меня в обязательном порядке изымал. Ну да мне не жалко, времени они отнимали мало, так как делала я их без цвета, только графитом, а складывалась весьма занятная коллекция. Два хвостатых другана орали кошачьи песни, сидя на крыше. Охотились на крыс и ловили лапами рыбу в ручье. Удирали от своры псов (вот этот рисунок Акиру, кстати, не понравился). Пришлось на следующем нарисовать, что уже стая бродячих псов удирает от двух огромных котов с торчащими вверх хвостами. В таком духе были и остальные работы. В общем, я отрывалась, как могла.
Командор смеялся и говорил, что Риот иногда обижается, что у него рваное ухо, но делает себе копии всех моих работ. И каждый вечер спрашивает, нарисовала ли я что-нибудь еще. Ко мне капитан больше не лез ни с советами, ни с угрозами, ни с просьбами потрогать мои волосы. Хотя я видела, как у него горели глаза, когда он смотрел на мои буйные кудряшки.
А мы с Акиром пытались узнать друг друга получше. Со мной это было сложно, так как память так и не вернулась, только обрывочные куски, из которых сложить целую картинку никак не получалось.
Откровенно говоря, ничего, кроме общих разговоров и расчесывания моих волос, не происходило. Командор не пытался нарушить мое личное пространство, не делал попыток обнять меня или поцеловать. Собственно, вообще ничего не делал, только перебирал пряди моих волос, массировал кожу головы и… нюхал. Все время! Постоянно! Где бы мы ни столкнулись – в коридоре ли среди других членов экипажа, в столовой ли, в моей мастерской или вечером в моей каюте… Он постоянно принюхивался или откровенно наклонялся ко мне и вдыхал мой запах.
Поначалу это меня дико злило и раздражало. Ей-богу, я себя чувствовала какой-то ужасной вонючкой. Нет, может, если бы он что-то говорил, мол: «Алеся, от тебя вкусно пахнет!» – я бы так не психовала. Но он ведь молчал! Ненормальный ниоки с ненормальными тараканами в голове молча меня обнюхивал! А на мое возмущение или злобное сопение только усмехался. И при этом бессовестный главкошак не разрешал мне потрогать его уши или хвост. Хотя мне тоже было любопытно.
Но самое обидное состояло в том, что Яшке Акир разрешал все. Сидеть на голове, трогать уши, висеть на хвосте… Меня это ужасно задевало. Ну как так вообще? А я? Мне ведь намного интереснее, чем Яше! Рептилия вполне могла бы обойтись без этого, а меня распирало от желания потрогать хвост ниоки и почесать за ухом. Так мой чешуйчатый питомец еще и обсмеял меня, когда я ему это высказала. Он долго хихикал, потом залез ко мне на плечо, потерся мордочкой о щеку и убежал в ванную. Набрал там себе в раковину воды, напустил жидкого мыла и стал принимать «пенную ванну». А на следующий день, устроившись на голове у Акира, демонстративно поочередно чесал того то за одним, то за другим ухом. И ведь командор что-то понял, потому что не прогнал Яшку, а терпел. Самцы! Шовинисты!
В общем, отношения между нами складывались неоднозначные. Хотя прогресс, определенно, наметился. Я больше не шарахалась и не вздрагивала от прикосновений когтистых пальцев. Перестала сжиматься в комок и втягивать голову в плечи, когда Акир распускал мои волосы. Он со своей стороны перестал на меня рявкать, командовать в своей командорской манере и все чаще употреблял слово «пожалуйста», когда о чем-либо просил. Именно просил, а не приказывал. Да и при обнюхивании меня он перестал строить такое выражение лица, будто нюхает не молодую симпатичную девушку (свою жену, между прочим), а какую-то мерзкую зловонную тварюшку.
О себе, своей семье и планете командор почти не рассказывал. Так, вкратце, без каких-либо подробностей. Я так и не узнала, кто его родители, есть ли братья и сестры. Но зато выведала, как так получилось, что он некоторое время выполнял функции капитана «Грозовой птицы».
– Акир, – спросила я как-то. – А разве командор может быть капитаном? Это ведь совсем разные вещи. Капитаны, они же… – Я неопределенно покрутила в воздухе рукой, не зная, как объяснить.
– Должны знать иные вещи, чем высокопоставленный военный? – помог мне ниоки.
– Да.
– А я капитан по образованию. Мы с Риотом учились вместе в Звездной академии. Два капитана, два неразлучных друга, – усмехнулся мужчина.
– Но как же тогда?.. – Я глянула на него вопросительно.
– Да как обычно. Риот продолжил карьеру капитана, у него был свой корабль, на котором он и командовал. А я пошел дальше.
– А зачем же ты тогда учился именно на капитана? Или ты не смог, потому что не было средств на собственный корабль? – озадачилась я. – Но ведь сейчас Риот наемный работник.
– Средств у меня достаточно. Не в этом дело. Просто я хотел большего, чем бороздить просторы космоса в роли капитана. И не забывай, у меня была и есть цель: экспедиция на предполагаемую родину ниоки. В роли капитана, – максимум, на что я мог рассчитывать, это нанять нескольких специалистов и на своем корабле отвезти их туда. Это не то же самое, что полноценная экспедиция с большим количеством ученых, с оборудованием и лабораториями. Да и про пиратов не забывай.
– А их много, да? – мрачно поинтересовалась я.
– Хватает, увы. Сейчас мы их не боимся, если и решатся напасть на нас, то только слаженной армадой. А одиночки с нами связываться побоятся. «Грозовая птица» напичкана оружием под завязку, да и «Астрон». Хотя там летят ученые. Те, кто непосредственно станет изучать планету и то, что мы найдем. «Грозовая птица» – это конвой.
– Поэтому здесь нет женщин?
– Нет, не поэтому. На «Астроне» хватает женщин, не занимающихся наукой.
– Почему же тогда?
– Потому что я так решил! – отрезал Акир, так и не объяснив, почему он столь решительно настроен против женского пола.
«Шовинист! Махровый, точнее, шерстяной шовинист!» – сделала я собственные выводы. Впрочем, не в первый раз.
– Так, может, мне имеет смысл перебраться на «Астрон»? – неуверенно спросила его. – Наверняка ведь у них найдется одна свободная каюта для меня. Ну или подселят к кому-нибудь.
– Нет!
– Но…
– Ты – моя жена! Моя! Жена! – повторил он по слогам. – И ты будешь рядом со мной, что бы ни случилось. Понятно?
Я неуверенно кивнула, совершенно не чувствуя себя «женой», а ниоки продолжил:
– Алеся, прими это как факт. Я тебя никуда и никогда не отпущу. Ты – моя. Я подожду, сколько надо, позволю тебе привыкнуть ко мне. Если нужно, даже готов дождаться, пока к тебе вернется память. Но я никогда, слышишь, никогда тебя не отпущу.
– А вдруг у меня уже есть муж? – робко поинтересовалась я. – Док сказал, что мой примерный психологический возраст – двадцать пять лет. Да и образование я успела получить высшее, значит, мне явно не семнадцать.
