дьяка Патрикеева.
– И вправду она Отрепьева?
– Точно, государыня. Она дочь Богдана Отрепьева, который был пожалован поместьем в Коломенском уезде. До него, до Богдана, тем поместьем владел Матвей Отрепьев. Стало быть, дед Юрия (Григория) и Елены Отрепьевых. А до Матвея Третьяк Отрепьев. Приписаны они были во времена Третьяка к детям боярским, но уже Матвей назывался дворянином и поместье его было до дворянского расширено.
– Роду они не шибко знаменитого? – спросила царица.
– Отец Юрия и Елены Богдан служил во стрельцах и был сотником. Но был убит в пьяной драке в Немецкой слободе.
– И что вы с той девки хотите?
– Показать она должна, что брат её самозванец и не царского роду.
– Показать? Сие надобно ранее было делать. А нынче, самозванец показал всем в Путивле некоего беглого монаха. И сказал, что вот есть Отрепьев, а он истинный сын Грозного!
– Но сестра самозванца обратное показать может, государыня.
– В том более нет надобности. В стане нашем под Кромами собралось больше 25 тысяч войска. И скоро князь Телятьевский приведет туда еще 5 тысяч. С теми воинами они самозванца приволокут нам на цепи. Сестра же самозванца виновна в воровстве брата своего и злоумышлении на царя!
– Это так, государыня.
– Потому повелеваю тебе поставить девку на пытку! Пусть палачи все жилы из неё вымотают! А только затем, коли она милости станет просить у нового царя, её можно будет в монастырь сослать до скончания дней!
– Стало быть, просто так пытать девку? – спросил Клешнин. – Без особенной надобности?
– Ты о чем, Семен Андреевич? – спросила царица.
– О том, матушка-государыня, что пытка есть средство узнать истину. Но коли узнавать ничего не надобно, то стало быть и пытка будет пустая.
– Пытка значение имеет и в этот раз, Семен Андреевич. Пусть знают все недруги царя, что их ждет! Но девка Отрепьева от пыток помереть не должна. Про то помни. Полагаюсь на твое мастерство.
Клешнин понял, в кого царица столь кровожадна. Отец-то её Малюта Скуратов сколь человечков пытал самолично в застенках. И дочка по отцу.
– Все сделаю, как велишь.
– И надлежит тебе, Семен Андреевич, иных ворогов государя захватить.
– Про кого говорит государыня?
– Ведь еще при жизни мужа моего стало известно, что боярин Романов и брат его повинны в злоумышлении на здравие великого государя Бориса.
– Но сам Борис Федорович повелел сие дело прекратить.
– А я велю его снова начать и всех врагов царя имать48! Все понял, Семен Андреевич?
– Понял, матушка-царица…
***
Москва.
События.
На другой день.
Пан Ян Нильский переоделся в кафтан стрелецкого пятидесятника, который доставил для него Шишкин. Также шляхтич получил пропуск во дворец. Дьяк узнал, что по приказу царицы охранную сотню стремянного полка сменили на стрельцов полковника Протопопова.
– В этом полку коренных москвичей мало. Так что никто тебя не опознает.
– Но что я смогу во дворце?
– Я укажу тебе, куда идти надобно. Слуги во дворце жадные. Особливо те, кто при Клешнине служит. Слишком жаден царский оружничий. И я не поскупись на золото.
– В этом недостатка нет, – сказал Нильский.
– Есть среди дворни царицыной некий человечек именем Семён Умойся Грязью. Прозвище у него такое. Был он в прежние поры в истопниках. И коли не помер, а такие сразу не помирают. То и ныне состоит при царицыном дворе.
– И зачем мне сей истопник?
– Он ещё при Грозном служил и многие тайные места знает. Слишком любопытен и слишком любит золото. Такой тебе и надобен.
Ян все сделал, как ему указал дьяк. И скоро он знал все, что поручила царица Клешнину. Не было тайн от слуг на половине Марии Годуновой. Ещё при царе Иване Васильевиче, который всюду подозревал измену стали строить тайные слуховые комнаты. И царь Борис Федорович от того не отказался. Хотел знать, что в его дворце происходит. Но сейчас это стало работать против Годуновых…
***
Слуга Семён Умойся Грязью бывал во дворце ещё при царе Иване Васильевиче.
– Затем при Фёдоре Ивановиче служил истопником, да и при Борисе Фёдоровиче такоже. Потому знаю много.
Стрелецкий пятидесятник показал слуге золотой. Тот схватил его и попробовал на зуб.
– Дельный золотой. Так чего тебе?
– Коли знаешь все, что и помочь мне можешь.
– Я-то?
– Али нет? – спросил пятидесятник.
– Я-то могу, но чего тебе знать надобно?
– Что деется на половине царицы.
– Марии Григорьевны? Ныне все хотят знать, про что там говорят. И князь Василий Шуйский, и боярин Романов, и иные разные. А вот тебе оно зачем, стрелец?
– Я пятидесятник.
– Но зачем оно тебе?
– Поручение имею.
– От кого? – спросил истопник.
– О большого господина. Но имени тебе его знать не надобно.
– Тогда ещё десять таких монет.
– Сколько? – изумился пятидесятник такой наглости.
– Ты полусотский велишь мне не спрашивать от кого послан. Тебя самого я вижу здесь впервые. А коли кликну стражу? Тогда и двадцати монетов не жаль будет. А?
Пятидесятник вытащил десять монет. Благодаря щедрости Мнишека золото у него имелось.
Слуга внимательно осмотрел золотые. Это были польские тернары с буквой «S» с аверса, короной и гербом династии Ваза с реверса.49
– Монеты со знаками ляхов.
– А тебе есть разница? Такие ходят на Москве наравне с немецкими талерами.
– Вчера слыхал я, что царица наша Мария Григорьевна одарила золотом некоего холопа именем Пётр.
– И что? – не понял Нильский. – Что мне до Петра твоего?
– А донёс тот Пётр царице, что в приказе Разбойном содержится некая девица именем Елена. Ты ведь про сие знать желаешь, полусотский?
– Говори далее!
– И сия Елена есть сестра Юшки Отрепьева. Того самого. Чуешь про что я?
– И что?
– Повелела царица наша, Мария Григорьевна, поставить сию девицу на пытку.
– Как?
–Ты разве не знаешь кто она наша царица? Мария Григорьевна дочь самого Малюты Скуратова. Али не знаешь, кто он был?
– Знаю. Но мне нужно знать все о Елене.
– Желает царица дабы девку Отрепьеву пытали сильно, но не до смерти.
– Когда? – спросил пятидесятник.
– Дак приказ отдан, а как его исполнят, кто знает?
***
Пан Нильский срочно вернулся к Шишкину. Тот совсем не ждал шляхтича столь скоро.
– Ты уже вернулся? Видал Семку Умойся Грязью?
– Видал.
– Так и знал, что не сдох еще.
– Беда, дьяк.
– Что такое? Али не получилось?
– Получилось, и я узнал то, что должен был. Мария Годунова повелела Елену подвергнуть пыткам.
– Проклятая баба! Истинная дочь палача Малюты Скуратова.
– Нужно спасать Елену!
– И как это сделать? – спросил Шишкин.
– Это ты мне скажи, дьяк.
Дьяк задумался. Все выходило совсем не так, как ему хотелось. Что делать в таком случае? Кто поможет? Князь Шуйский? Нет. Это сразу донесет. Но кто тогда? А если…
Спасительная мысль пришла на ум дьяка. Не зря он много лет в Приказе сидел. Кое-что понял.
– Патрикеев! – сказал он.
– Что? – спросил пан Ян.
– Дьяк Разбойного приказа Патрикеев поможет! Иначе Елену не вытащим.
– Но Патрикеев служит Годуновым. Разве нет?
– Надобно сделать так, чтобы он бросил им служить. Для того я напишу письмо, а ты его доставишь, пан.
– Письмо?
– Да. И то письмо будет подложное. И опасность тебе угрожает великая, коли возьмёшься доставить его.
