это радостная весть, дьяк.
–Ты погоди радоваться, красавица. Боярская дума, дворяне, стрельцы присягнули новому государю Федору Борисовичу.
–А царевич Димитрий Иванович?
–В Путивле со своей армией. Ты, красавица, думаешь, что молодому Годунову на троне не усидеть?
–Уверена в этом, – ответила Елена.
–Но до тебя Годуновы еще успеют дотянуться. Есть приказ царицы Марии Годуновой поставить тебя на пытку. Царица желает лишить тебя, красавица, главного твоего оружия – красоты.
–Это приказ царицы? Мария Годунова знает обо мне?
–Знает.
–И что теперь? – со страхом в голосе спросила Елена.
–Теперь тебя поволокут в пыточный подвал. Но я могу тебе помочь.
–Помочь?
–Да. Если царевич Димитрий будет в Москве, мне нужно его прощение и защита.
–Могу тебе это обещать, дьяк.
–Погоди, красавица. Мне не обещания твои надобны. Среди бояр самозванца… царевича Димитрия Ивановича, есть мой враг.
–Кто он?
–Князь Сумбулов.
–Я помогу тебе избежать его мести.
–Поможешь. Потому я и здесь. Тебе надобно написать письмо царевичу.
–Письмо? – не поняла Елена. – Какое письмо?
–Есть среди людей царевича соглядатай подосланный от Годунова. И ты напишешь, что этот человек – князь Сумбулов. Сейчас сюда принесут бумагу перо и чернила.
–Но что я получу взамен?
–Как только напишешь и поставишь подпись, я выведу тебя из темницы и отпущу.
–Отпустишь? Но, что скажет на это царица?
–А я уйду в свои вотчины до времени. Годуновы там меня не достанут. А потом все образуется.
–А если я не стану писать?
–Тогда я уйду. Приказ о пытке получил оружничий Клешнин – верный пес Годуновых. А когда он навестит тебя?
Патрикеев врал. Он знал о том, что Клешнин сбежал и никого пытать не станет. Но напугать девицу стоило. Клешнин зверь истинный и руки его по локоть в крови были.
–Итак, красавица?
–Я напишу то, что ты скажешь.
Елена боялась потерять свою красоту…
***
Москва.
Дом Клешнина.
Апрель 1605 года.
Клешнин понимал, что Патрикеев прав. Многое знал хитрый и пронырливый дьяк. Чутье у него словно у волка. Потому и не стал он настаивать на пытке девицы Отрепьевой.
Понятно, что Марии Годуновой терять нечего. Она либо у власти удержится, либо слетит в пропасть. И в ту пропасть за ней отправятся все, кто исполнял её приказы. Не простят ей люди московские батюшку её палача Григория Лукьяновича Скуратова по прозвищу Малюта. Хотя и ему, Клешнину, не простят его службы роду Годуновых. И на его руках слишком много крови. А сколько знатных голов пропало в его застенках? А ныне дети тех, кого он запытал ответ требовать станут. И дочерей его ждет незавидная судьба. И получалось одно – бежать и спасать своих.
Клешнин припас много чего ценного на такой случай, ежели в бега идти нужно будет. И растряс он схроны в подвале дома своего московского.
Как раз на днях отбывало из Москвы посольство английского короля Якова Первого. И с ним он отправится в чужие страны со всем семейством.
Призвал он своих дочерей. Те сразу явились по зову отца. Девицы думали, что речь пойдет о замужестве старшей Ксении.
Оружничий смотрел на красивых девушек. Все взяли и ростом, и статью, и красой. Лакомые кусочки, а не девки.
–Чего столбеете? Садитесь, В ногах правды нет, – сказал Клешнин.
Девушки сели на длинную застеленную ковром лавку.
–Ныне времена настали тяжкие, – сказал он. – Наказует меня господь за скверну мою. Потому призвал вас сюда.
–Но батюшка был принят царицей милостиво, – сказала Ксения. – Господь не оставил нас.
Клешнин махнул рукой.
–Вот дурища-то!
Ксения обиделась. Она была девушка образованная и много читала, не в пример иным девицам. Знала латынь, английский и французский языки.
–Да ты не надувай губешки-то! Отец тебе добра желает. Милости Марии Годуновой вскорости для нас всех худом обернутся. Придет на Москву самозванец, и знаете, что со мной тогда будет? Дни на плахе кончу. Но не об себе пекусь. Я свое пожил. Вас мне жалко. Пропадете ведь. Вороги все наше достояние растащат. А вас себе на потеху потащат слуги самозванца. Хотите того?
–Но разве может самозванец войти в Москву? – спросила Ксения.
–Все может быть. И когда он придет, будет поздно.
–И что нам делать, батюшка? – спросила младшая Анна.
–Бежать! – сказал Клешнин. – И времени у нас мало.
–Но куда нам бежать? – спросила Ксения.
–В заморские дальние страны. Уходить станем с посольством аглицкого короля. Там я про все условился и нас возьмут. Конечно, здесь придется все бросить из рухляди. С собой всего не утащить. Вы можете взять не более одного сундука.
–Я свой сундук уже начала собирать, – сказала средняя Настя.
–Свой? – Клешнин посмотрел на дочь. – Один на троих! И так слишком много хочу я вывезти с собой. Ваши тряпки немного стоят.
–Но, батюшка…
–Цыц! Я сказал! Спорить некогда. Пусть каждая возьмет свои драгоценности и спрячет на себе. Токмо наряжаться не следует. Сами знаете, что дорога нас ждет дальняя.
–А если останется царь Федор на троне, батюшка.
–Кто знает, дочка? Пути господни неисповедимы. Но мы ждать не станем чем все завершится. Пусть Мария Годунова сама думает про своего сына…
***
Москва.
Дворец Годуновых.
Гнев царицы.
Апрель 1605 года.
Мария Григорьевна была удивлена. Она посмотрела на своего доверенного Степана Попова.
–И взять того Михайлу ты не смог?
–Никто не знал того, матушка-царица, что ловким парнем окажется сей Михайло. Ножиком троих моих людишек порешил. Так к ангелам отправил, что и пикнуть не смогли.
–А что брат его? – просила царица.
–Божится, что сонное зелье брату подмешал. Но, видать, брат не столь прост оказался.
–А не мог Петро предать?
–Нет, матушка-царица. Сей всего боится. И ныне просит нас спасти его от мести брата. Говорит не жить ему, коли Михайлу не споймают.
–Хорошо, Степан. Спрячь сего Петруху.
–Уже сделано, матушка-царица. Но есть еще одна новость.
–Хорошая?
Степан Попов пожал плечами, и царица поняла, что новость плохая.
–Говори!
–Клешнин пропал.
–Царский оружничий?
–Да.
–И он пропал? Но как мог пропасть оружничий? Это не торговец пирожками!
–Матушка-государыня, я сам был в его доме. Он пуст. Ни Клешнина, ни его жены, ни дочерей.
–Что говорят холопы?
–Они ничего не знают, государыня. Откуда им знать?
–К пытке ставил? – спросила царица.
–Нет. В том не было надобности.
–Как нет надобности? Но где тогда оружничий?
–Клешнин сбежал, – ответил Попов.
–А если его забрали? Он был верным человеком мужу моему Борису Федоровичу. Посланцы самозванца могли добраться до него.
–Нет, матушка-государыня. Исчез и дьяк Разбойного Приказа Патрикеев. Этот ушел вместе со всеми холопами своими из Москвы. Его дом пуст. Он вывез все добро на десяти возах. То проверено.
–И при чем здесь Патрикеев?
–Выяснил я, матушка, что Клешнин посетил Патрикеева. И сразу после того он отправился не к себе в Приказ, а домой. На следующий день он исчез. И его семья исчезла. А еще через три дня выехал из Москвы Патрикеев.
–Послать людей к Патрикееву в вотчину! – приказала царица.
–Его вотчина в Рязани. Там много мятежников, матушка-царица. Пока оттуда его не достать.
Глаза Годуновой светились
