женщина в цветастой юбке, похожая на цыганку. Цыганка, насупив брови, давала команды, наверное, заставляла девочку работать, и девочка то мелкими шажками, то почти вприпрыжку раз за разом отмеряла свой путь от одной опоры до другой. Веревка провисала все сильнее, и все замирали, когда маленькая циркачка проваливалась на середине, казалось, что вот-вот она упадет. Женщина в цветастой юбке кричала, девочка выравнивала себя шестом и снова шла, удивляя всех трюками то с шестом, то с мартышкой.
Напряженные моменты Лиза старалась не смотреть, она разглядывала публику. Напротив них особенно выделялась красивая девчушка с каштановыми кудрями до плеч, ей было лет двенадцать, на ней была надета яркая кофта, в волосах большой бант, а рядом стояла стайка мальчишек. Глядя на циркачку, девочка тоже в опасные моменты закрывала глаза и прятала голову в плечи.
– Это наша Маниша, – сказал стоящий рядом индиец, – правда, хорошенькая? У нас вся деревня ее любит.
А когда, уже на земле, циркачка сделала вид, что не может поймать обезьянку, которая прыгала то ей на голову, то на руку или висла на спине, Маниша так хохотала и крутила головой, что ее волосы совсем растрепались и упали на лицо. Лиза не могла оторваться от девчушки, она явно выделялась из толпы и миловидностью, и наверняка сообразительностью. Мальчишка, который раньше стоял рядом с Манишей, принес пани-пури и запихнул угощение ей прямо в рот. В этот момент на арену выскочила женщина с индийским барабаном табла, а вслед за ней две девчушки с маленькими барабанчиками, они создавали ужасный шум, но Манише нравилось, она громко хохотала и подпрыгивала на своем месте. Потом на арену вышел заклинатель змей, и все затихли.
– Каста заклинателей змей принадлежит к последователям Шивы, – сказал многозначительно христианин Джозеф.
– Кругом змеи, – поежилась Лиза, – а вдруг кобры последователя Шивы выползут из соломенных коробок и открытых мешков.
Лиза отвела глаза от арены и тут же встретилась взглядом с девочкой, которая тоже рассматривала Лизу, похоже, что европейцы сюда редко заглядывают. Она улыбнулась и помахала девчушке рукой.
– Маленькая воображалка, – сказала Лиза своим спутникам, – знает, что она всем нравится.
После того, как кобра с раздутым капюшоном поцеловалась с укротителем, представление закончилось, и народ стал потихоньку расходиться. Вокруг Маниши собрался целый кружок, подростки что-то обсуждали, размахивали руками, смеялись. Потом Маниша крикнула: «Авсар!», и к ней подбежал мальчишка чуть выше ее ростом, он обнял ее двумя руками и посадил в самодельную тележку. Лизе показалось, что в этой малышке есть что-то необычное и даже странное, и она старалась ее рассмотреть сквозь толпу. Подружка Маниши с криками: «Авсар, Авсар!», догнала тележку и протянула ожерелье из цветков вьющегося жасмина. Маниша улыбнулась и наклонила голову, чтобы ей надели ожерелье.
И тут явился Леня, которого Лиза уже давно потеряла из виду.
– Вот это финт, – сказал он, – у девчонки ноги какие-то короткие, а рук вообще нет.
И только теперь Лиза поняла, почему Маниша сама не могла надеть ожерелье, – и остолбенела. И что самое удивительное – девочка от души веселилась, как будто была счастлива.
Улица зеленых попугаев
В понедельник Лиза шла с работы пешком, еще не было шести, и солнце, хотя уже и глядело в сторону горизонта, но все еще пекло нещадно. Она дошла до старого университета с башней, напоминающей Биг Бен, и двигалась вдоль стадиона, протянувшегося на километр, намереваясь пересечь поле для крикета посередине по сквозному проходу. От прохода по обе стороны до конца поля расположились десятки групп, размахивающих битами, но туда лучше не глядеть, иначе начнешь опасаться, что какой-нибудь шальной мяч угодит тебе в голову. Но мяч все-таки угодил – под колено, и Лиза, еле удерживаясь от падения, присела на землю. Она мигом встала и выбежала со стадиона на дорогу, шириной в две полосы. Машин почти не было, она подождала, пока в одну сторону проедет грузовик, доверху набитый клетками с живыми курами, а в другую – двухэтажный красный автобус, и пошла. И вдруг откуда ни возьмись мелькнули перед глазами два бешеных мотоцикла или мотороллера, между которыми она вдруг оказалась на середине дороги. Через секунду след байков исчез, и узкая улица снова замерла. Лиза стояла на пешеходном переходе в клубах дыма рядом с лежащим на асфальте велосипедистом, за которого она, судя по всему, ухватилась от страха. «Просто наваждение, – встряхнула она головой, – миражи над разогретым асфальтом в пропитанном пылью стоячем, как болото, воздухе». Как она могла не услышать звук мотоциклов – они же не с неба упали. Но она и велосипедиста не видела. Парнишка поднялся, с досадой разглядывая деформированный вéлик, и что-то гневно пробурчал ей в лицо на своем языке. Нетрудно догадаться что именно. Лиза ему кротко ответила:
– Извини, пожалуйста.
Привыкнуть к переходу дороги в этом городе невозможно, и не потому, что движение левостороннее, а просто пешеход здесь считается чем-то вроде помехи на дороге, его не пропускают ни на зебре, ни при повороте. У нее сосало под ложечкой и тошнило от запаха пота, которым был пропитан весь стадион, а заодно и этот несчастный парнишка. «Надо зайти в книжный магазин», – подумала Лиза и направилась к угловому зданию. Это был оазис прохлады на пути с работы – обычно полупустой, с книгами, расставленными на широких полках, с мелкими сувенирами и, кроме всего прочего, там был бар с кофе и холодными соками. Сделав заказ, Лиза рухнула на стул и облокотилась на круглый столик. Потом нашла в сумке номер телефона, который дал ей Моти, и позвонила врачу. Записалась на прием и облегченно вздохнула. И тут же вздрогнула, ощутив на себе тяжелый взгляд. Но вокруг никого не было, разве что три-четыре посетителя, которые мелькали за стеллажами с книгами, каждый из них мог просто так, из любопытства, рассматривать белую мэм. Мурашки пробежали по коже, и Лиза, не допив прохладный апельсиновый сок, выскочила в жаркое марево улиц. Скорее-скорее в закондиционированную прохладу отеля. Она поднялась на свой этаж, открыла дверь в свою комнату и увидела под ногами листок бумаги. На листке было написано по-английски: «Уезжай немедленно», подпись доброжелатель не удосужился поставить. Лиза аккуратно расправила листок и положила в письменный стол. «Значит, жена Вихана не уехала в Лондон, и он привязан к дому», – решила она, потом переоделась и спустилась в бассейн, чтобы немного расслабиться.
На следующий день с работы пришлось отпроситься пораньше, потому что врач работал до шести. А для индуса не переработать – это
