святое. Все они спешат на пригородные поезда или еще куда-нибудь. Кабинет врача находился недалеко от Форта, на улице Борабазар, минут двадцать ходьбы. Лиза шла быстрым шагом, немного заплутала, но потом нашла эту улицу, неширокую, с интенсивным движением. Машин было мало, в основном, как здесь говорят, бивилеры, то есть двухколесные средства передвижения. Все они гудели в спины людям, идущим посередине дороги, или стоящим толпой под платанами около торговцев пирожками самоса с разными начинками. Здесь было много женщин – в общем, улица была довольно приветливая. На проводах, которые были протянуты поперек от дома к дому, впритык друг к другу сидели, неторопливо беседуя, зеленые попугаи, а птицы, которым не хватило места, шумно ругались и улетали на следующую линию проводов. Пернатых тут была не одна сотня. Самое странное, что больше нигде в городе она не видела таких крупных колоний. Единственным объяснением могли быть пирожки, от которых на землю падали крошки, гороховая или мясная начинка.
Достопримечательностью улицы был джайнистский храм, он светился беломраморной чистотой на фоне поросших плесенью четырехэтажных домов, не обремененных никакими архитектурными элементами, кроме железных решеток на пустых оконных проемах и на балконах, где располагались большие покрытые ржавчиной кондиционеры.
В одном из таких блоков Лиза вошла в подъезд с бетонными некрашеными стенами. Она услышала шаги наверху и прошла два марша по неуклюжей лестнице. Навстречу ей вышел высокий худой мужчина.
– Доктор? – спросила Лиза.
– Да, мэм, – ответил мужчина, изрядно удивившись.
Его глаза, близко посаженные к горбатому носу, округлились при виде белой пациентки, а узкая челюсть еще больше вытянулась вперед, что делало его похожим на суриката. Они прошли в кабинет с облезлыми стенами и оконным проемом, закрытым только решеткой. Письменный стол находился в центре, а по стенам стояли полки с книгами и историями болезни. Врач занял свое место за столом и с недоумением уставился на Лизу, мышцы на его лице двигались, как будто он вел какой-то внутренний диалог, потом предложил Лизе присесть.
Аюрведист вздохнул, оглядев пациентку еще раз (послал же бог такое сокровище), сложил руки на столе и приступил к делу. Лиза быстро раскрепостилась и рассказала ему о проблемах с желудком, тошноте и нелепых головокружениях. Преодолев смущение, он попросил разрешения осмотреть ее. Он изучал руки, лицо, уши, язык, и наконец, положил четыре пальца на пульс и задумался. Поведение доктора, который все время вздыхал, глазам своим не веря, развеселило Лизу, она совсем освоилась, поглядывая в окно на попугаев, затеявших драку из-за места на проводах.
Доктор пристально глядел на нее своими черными, слегка выпученными глазами, как будто она ему не все сказала или что-то нарочно скрыла. И Лиза добродушно ему улыбнулась. Наконец он набрал воздуха и выдавил из себя:
– Это.., ну… это…
Он пытался что-то вымолвить, но слова застряли в его вытянутой вперед челюсти, и Лиза ничего не могла понять. Немного поколебавшись, он выписал рецепт, пояснил, что это витамины, потом выписал средство от тошноты, которое было в его аптеке – травяные таблетки без всякой оболочки.
– Эти лекарства, – он поднял глаза на Лизу, – не повредят вашей беременности.
– Что? – теперь Лиза вытаращила на него глаза.
– Да, – сказал он, – больше двух месяцев.
– Не может быть, – в недоумении промолвила Лиза, – ну как бы вам объяснить…
Доктор внезапно засуетился, как испуганный сурикат, посмотрел на часы, явно намереваясь ретироваться.
– Нет, нет, не надо объяснять, я спешу, у меня поезд.
Теперь Лизе захотелось его задержать и рассказать детали, которые доказывали отсутствие беременности, но он, выплеснув залпом тысячу извинений, выскочил из комнаты. Через пару минут он вернулся в другой рубашке.
– Заплатить можете там, – целитель показал жестом на окошко в коридоре и, бесконечно извиняясь, пустился в бегство по лестнице, что-то бурча себе под нос.
Она расплатилась, медленно сошла вниз и остановилась на улице попугаев в полной растерянности.
«Чуднόй доктор наверняка ошибся, он же не гинеколог», – думала Лиза, неспешно шагая. Она пыталась припомнить, как все начиналось. А началось все с хлебного дерева, на рынке она купила джекфрут, конечно, не целый, а меньше килограмма. Принесла на ужин, и все попробовали. Наутро мужики чувствовали себя нормально, а Лизе поплохело во время швартовых испытаний, и она подумала, что джекфрут не дозрел. Вот если бы их обслуживал старший официант Рассел, он бы ее предостерег, но Рассел тогда уехал в Гоа, где его мать болела малярией. С тех пор Лизу постоянно тошнило. Но с другой стороны, а кого здесь не тошнит.
Размышляя над своим двусмысленным положением, она подошла к джайнистскому храму. Остановилась, разглядывая двухэтажное здание. Просвечивающие решетки балконов были выполнены из резного камня в технике джали, равно как и обрамление входа и окон с фигурными арками – он выделялся среди обшарпанных жилых домов. И Лиза стала нерешительно подниматься по мраморным ступеням. Поравнявшаяся с ней женщина ободряюще кивнула, и Лиза пошла увереннее. На втором этаже она вошла в зал с толстыми колоннами, которые были опоясаны резными орнаментами, со сводов и карнизов тоже свисали каменные кружева.
– Вы пришли совершить пуджу? – спросила индианка.
– Я не умею, – пожала плечами Лиза.
Она слышала, что пуджу совершают для поклонения богам, чтобы получить милость и благословение, и раз уж ей попался на пути храм, то это знак, только теперь надо определиться, чего просить. Лучше, конечно, не осложнять свою судьбу незаконнорожденным ребенком; наверняка этот скороспелый диагноз сам рассосется. А вдруг в ней и вправду поселилась новая жизнь, которая решила заявить о себе теперь, когда с Виханом покончено навсегда. Это, конечно, мальчик, который ей останется на память о ее красивом романе. И она вместе с этим малышом войдет в свое тридцатилетие – возраст зрелости и свершений. И так постепенно образ сына, похожего на Вихана, завладел ее мыслями.
Лиза прошла вглубь храма к алтарю, где в глубине в позе Будды восседал бесформенный каменный идол.
– Я вам помогу, – сказала незнакомка в кружевной накидке.
– Кто он? – спросила Лиза.
– Это душа, – ответил ей подошедший мужчина в белой одежде, – сиддха.
– Подумай о чем-нибудь хорошем, – сказала женщина в накидке, – и не причиняй вреда ни одному живому существу.
Люди в храме показались Лизе довольно приятными, может даже образованными, и уж совсем не бедными. Она взяла поднос, на котором стояли металлические розетки с водой, рисом и другими подношениями, ароматные свечи и долго все это разглядывала. Потом ей помогли поставить еду и питье в алтарь. Лиза поклонилась каменному духу, простила Вихана и просила об отпущении грехов.
«Интересно, – думала она, – почему этого
