Рэнд потер голову.
– Может быть мы бы…
– Это действует алкоголь. Пойдем. – Делорес встала и заставила встать Тони.
– Вот это да, мистер Волшебник, вы смешно ходите…
– Ох, заткнись, – сказал Рэнд, но пошел с ней из зала.
– Ну и ну.
– Да.
– Что он от тебя хотел? Он долго говорил с тобой.
– Он хотел, чтобы я поговорила с его бывшей женой. Он хотел…
– СТОП!
Приказ прозвучал как крик в голове Барбары. Она невольно приложила руку к ушам.
– Боже мой, Арт не делай так!
– Извини. – Боннер нервно оглядел зал.
– С тобой все в порядке? Кажется, здесь все сошли с ума?
– Нет.
Он смотрел на нее, но словно не видел. Она никогда не видела Арта Боннера таким. Нерешительным. Происходило действительно что-то странное…
– Давай пойдем куда-нибудь, – сказал Арт, – и давай немного поговорим вслух о чем-нибудь легкомысленном.
– Конечно, куда ты хочешь пойти? В твой кабинет? Или в мой? – К тебе или ко мне. Ха. Вот это будет день. Интересно, как это будет? Она почувствовала его ладонь на своей руке, встала, и позволила ему увести себя мимо извергающегося вулкана Сент-Хеленз. Он держал ее крепко. Барбара не могла вспомнить, дотрагивался ли он когда-нибудь раньше до нее.
Они всегда уставали друг от друга, двое руководителей, обладающих чем-то похожим на телепатию, скрывающих свои мысли, когда они были вместе, никогда просто мужчина и женщина…
Он повел ее на заполненную людьми движущуюся дорожку. Жители Тодос-Сантоса автоматически уступали им путь, но анджелинос или не узнавали их или не обращали внимания. Никто не заговаривал с ними, и они ехали в молчании.
Странно. Необычно, думала Барбара. Мы могли бы говорить так, что нас никто бы не слышал, только он не хочет говорить через МИЛЛИ. Он чувствовал что-то чрезвычайное, что не позволяло ему использовать МИЛЛИ, и они ехали вдоль запруженной толпой Аллее молча, чувствуя себя отрезанными от мира и одинокими впервые за много лет.
Охранник у выхода смотрел на них с удивлением.
– Вы не хотите, чтобы кто-нибудь пошел вместе с вами, мистер Боннер?
– Спасибо, Райли, с нами все будет в порядке. Едем посмотреть на кое-какое имущество. МИЛЛИ сможет найти нас, если мы будем нужны, – сказал Боннер. Он повел Барбару на платформу метро.
– Арт, какого дьявола мы делаем? – спросила она, когда они отошли от выхода.
– Ненадолго выбираемся из Тодос-Сантоса.
– Куда мы едем? Я должна сказать моим работникам…
– Нет. Пожалуйста. Не в этот раз. Мы не будем отсутствовать долго.
Она внимательно смотрела на него.
– Ты пьян?
– Немного. Ничего не мог с этим поделать.
– Хорошо. Но куда мы едем?
– Куда-нибудь. В какой-нибудь ресторан. Кафе. Какое-нибудь случайное место…
– Парень, если ты сходишь с ума, то демонстрируешь это, да? – Поезд стремительно въехал на станцию и остановился. Они вошли в него и нашли места. Лицо Боннера было непроницаемо, не выражало чувств, образец самоконтроля, и это тоже было немного пугающе. – Ты предпочитаешь выйти в каком-то определенном месте? – спросила она.
– Нет, но давай проедем еще пару остановок.
– Конечно. – Несколько секунд она была задумчивой. – Я знаю, куда мы можем пойти.
– Прекрасно. Тогда веди.
Он имеет в виду, что я не должна говорить это вслух, подумала она. Хорошо, я не буду.
Поезд въехал на станцию «Марина», и, подождав до последнего момента, она схватила Арта за руку и потянула его.
– Пойдем, – сказала она. Они выскочили из вагона, когда двери уже начали закрываться.
Она смеялась, когда они поднимались по лестнице.
– Ты действительно беспокоился, что за нами кто-то следит? Потому что, я думаю, ты опасался этого…
– Конечно, ты подумала. Но нет, я об этом не особенно беспокоился.
Они вышли на яркий солнечный свет в сотне ярдов от океана. Справа от них далеко тянулся пляж с десятками анджелинос, играющих в волнах, делающих упражнения на качелях и гимнастических снарядах, или просто лежащих на песке.
– Прекрасная идея, – сказал Арт. – Я очень давно не гулял по пляжу.
– По правде говоря, у меня было кое-что другое в уме, – сказала Барбара. Она повела его налево, в лабиринт эллингов, причалов и доков, сквозь лес мачт парусных шлюпок, отыскивая номер эллинга.
– Сюда, – сказала она. Они вышли на длинный пирс и остановились перед большой одномачтовой шлюпкой. На корме краской было написано название – «Катрин 3».
– Что это?
– Я недавно купила ее, – сказала Барбара. – Конечно для фирмы, но у меня есть с собой ключи. Ты не поможешь мне подняться на борт? Моя юбка немного узка, чтобы перелезть через этот поручень…
– Конечно помогу, – ответил он. – Э-э, эти твои каблуки вряд ли подойдут к тиковой палубе.
– Ты прав. – Она сняла туфли, и Арт перенес ее через покрытый пластмассой тонкий леер. – Хорошая шлюпка, – сказала она. Арт кивнул. – Сорокафутовый парусник с мотором. Можно обойти на ней вокруг света. Ты в самом деле купила ее?
– Почти. Я уже внесла часть платы. – Она вынула ключ и открыла дверь на сходный трап. Трап вел в большую каюту, оборудованную широкими койками с матрасами, которые служили одновременно сиденьями с двух сторон стола. Арт спустился за ней вниз.
Она поискала в шкафчиках красного дерева.
– Ага. «Джей Ти Эс Браун», – сказала она, поднимая бутылку бурбона. – Или мне сделать кофе?
– Немного бурбона не помешает, – ответил Боннер. Он нашел стаканы в встроенном шкафу и холодную воду в маленьком холодильнике ниже. Они сели за стол, и Барбара разлила бурбон.
– Типичная история, – сказала Барбара. – Молодая пара, способный парень, хорошо себя показал, разрабатывая программное обеспечение для компьютерной фирмы. Зарабатывает много денег, но они живут не по средствам. Автомобили, шикарная квартира, эта шлюпка, и поэтому когда его босс отказал ему в повышении по должности… Что оставалось делать несчастному дураку? Он не мог создать свою собственную фирму, не те деньги. – Она улыбнулась. – Поэтому я чертовски удивила его босса и открыла для него дело.
– А шлюпка?
– Раздражитель, – ответила Барбара. Послушай, мы организовали им дело, и мы владеем только 40 процентами компании. Остальное его. Мы рискуем большим капиталом, поэтому я совершенно справедливо настояла, чтобы он рисковал всем, что у него есть. И я имела в виду совершенно все. Это даст ему мощный стимул.
– Слишком большое давление на молодую семью, – сказал Боннер. Он скривил лицо в подобие улыбки. – Я знаю, к чему может привести давление. Для человека, и для семьи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
