— Это мы знаем, — кивнул Калиган, вроде как удрученно, в то же время осматривая стены комнатки. — А сообщил ли он вам о решении Совета Армии Свободы относительно аделиан вашего храма?
— Умоляю, тише! И у стен есть уши. Мы верные адельфы и чтим все решения благородного Совета. И мы готовы выполнить его волю. Скоро, скоро все начнется!
Калиган кивнул головой в сторону Марка.
— Мой друг хотел у вас спросить еще кое-что.
И в тот момент, когда внимание настоятеля и бледного писца переключилось на него, Марк заметил, что Калиган что-то стянул со стола. Это была пустая бронзовая лампадка, в которую подливали масла и использовали как настольный светильник.
— Скажите, достопочтенный Клемиус, — спохватился Марк, — разве вашим утренним напутствием не должен быть призыв к борьбе?
— Разумеется, мой милый друг, разумеется…
— Но почему тогда вы…
— Ах, по той же причине, по которой достопочтенный Ипокрит вынужден посещать дома верных в строжайшей тайне. Враг слышит все, что говорится на собрании, потому я и вынужден изъясняться иносказательно. Но верь мне, мой милый друг, все верные нашего храма понимают мои слова правильно… А теперь, мои друзья, нам предстоит проститься, ибо мой важный гость меня уже заждался. Проведи этих почтенных гостей, — приказал он бледному писцу.
Как только настоятель скрылся за широкими дверьми, Калиган взял со стола лампадку, которую уже держал в руках раньше и спросил как бы невзначай:
— Скажи, вы что, смолой и серой их заправляете?
Они уже выходили в коридор, когда Калиган сунул под нос удивленному писцу лампадку. Тот взял ее в руки, понюхал… и выронил из рук. Глаза его округлились; он сделал тяжкий вздох, покачнулся и упал бы навзничь, если бы Калиган его не подхватил.
— Что ты наделал?! — пришел в ужас Марк. — Что ты подсыпал в лампаду?
— Сонный порошок, — сдержанно ответил Калиган, втаскивая писца обратно в комнатку и усаживая в кресло так, будто тот спит. — Через час проснется и даже не вспомнит, что произошло. Он и так почти спал на ногах.
— Если нас раскусят, нам конец.
— Игра того стоит. Не для того я с таким риском пришел в это сборище, чтобы слушать слащавую лесть. Так что молчи и слушай.
Калиган чуть-чуть приоткрыл двери в приемный зал. Настоятель стоял, сложив руки на груди, а человек в черной мантии ходил по залу медленными размеренными шагами. По каменному полу гулко стучали железные подметки его сапог, а голос его был твердым и жестким:
— Как их сюда пропустили? Почему твои люди, Клемиус, не следят за тем, кто входит в твой храм?
— Мой храм открыт для всех горожан, а если среди них есть злодеи, то это забота городских властей, то есть твоя, Калхант.
— Ты настоятель этого храма!
— А ты тайный посол Темного Круга. Ладно, Калхант, хватит нам волноваться из-за каких-то наивных почитателей Ипокрита.
— Я не совсем маг, но силу этого человека я почувствовал. Он воин.
— Если так, то в городе их все равно схватят.
Настоятель повернулся к дверям, и Марк отпрянул, подумав, что тот хочет проверить, надежно ли они закрыты. Но настоятель только придвинул себе кресло и уселся в него поудобней.
— У меня все готово. Возьми на столе свиток — тот, что скреплен печатью. Там имена всех тех в нашем городе, что могут быть опасны.
— Пора унять этих визгливых щенят, — проговорил тайный посол, хватая свиток и расхаживая с ним по залу.
— Что с ними будет? — раздался нерешительный и слабый голос молодого старейшины.
— Ничего, если им хватит ума не высовываться из своих лачуг, когда начнется битва, — резко ответил тот.
— Но… наше слово, — осторожно вымолвил молодой старейшина, глядя на настоятеля. — Не учил ли нас достопочтенный Ипокрит держать слово и никогда не отступать от сказанного?
— Исандр, мой дорогой Исандр, — улыбаясь, заговорил настоятель, поднявшись с кресла и покровительственно обняв его за плечи. — Ипокрит также учил, что слово, данное блуднику, предателю или полубрату соблюдать не требуется. В каждой провинции Каллирои ты найдешь достойных вождей адельфов, но те, что сидят в Совете Армии Свободы, только позорят Путь истины.
— Мы с тобой служим разным богам, но живем мирно, или не так? — добавил тайный посол. — И только эти голодные собаки ищут вражды!
— От нас требуется самая малость, меньше чем ничего, — вкрадчиво проговорил настоятель, мягко улыбаясь молодому старейшине, — всего лишь сидеть в своих домах и никуда не выходить. А награда наша — благополучие храма и благосклонность властей.
— Но наша честь… честь храма. Аделиане Священного союза проливают кровь, а мы в стороне? Я этого не понимаю, — заговорил молодой старейшина, и Марку показалось, что в этом человеке начинает пробиваться отвага.
— Чего это ты не понимаешь? — уже строже спросил настоятель.
— Почему тогда мы сразу не сказали, что не вступим в битву? Теперь получается, что мы обманули наших друзей.
Тайный посол глухо рассмеялся и отошел в сторону. Настоятель тяжело задышал от гнева:
— Да как ты можешь такое говорить! Кого мы обманываем? Кого предаем? Армию жрицы и блудницы, грозящую возмутить спокойствие нашего города? Бесчестных смутьянов, мечтающих прибрать наш храм? Что хорошего досталось нам от них? Одни обвинения, насмешки и клевета! А что для нас сделали маги Темного Круга? — настоятель обхватил молодого старейшину за шею и, прижав его голову к себе, двинулся с ним по залу, рассуждая. — Мы получили этот храм, получили людей, получили все права и вольности горожан. А что будет, если армия этой блудницы вступит в город? Они же выгонят нас из нашего храма! Что ты делать будешь? Жить ты можешь только при храме и умрешь с голоду, если храм не даст тебе кусок хлеба.
— Может быть, ты желаешь променять твоих милостивых богов на жрицу богини войны? — с насмешкой сказал тайный посол. — Или ты хочешь бросить вызов могуществу Темного Круга?
— Нет-нет, и в мыслях… — испугался тот. — Но если королева возьмет город…
— Эта блудница падет еще у крепостных стен. А потом, пусть и ведет свои войны в огне Гадеса, — убедительно произнес настоятель и внезапно подобрел. — А ты, мой верный ученик, будь благоразумен. Наслаждайся жизнью и покоем. Сиди и молчи. И никто тебя не услышит. И беда минует тебя.
— Завтра приходите оба в Аргос, — сказал тайный посол. — Я приглашаю вас на пир в честь нашей победы над Сильвирой: оргии, зрелища, всевозможные забавы и море крепкого вина!
— Ты же знаешь, Калхант, мы не участвуем в подобных празднествах, — покачал головой настоятель, не переставая улыбаться. — Но, уважая наши городские власти, пожалуй, придем. Придем, так ведь, мой верный ученик? — и потряс молодого старейшину за плечи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
