Тим прислушался к себе – совесть не успокаивалась. Что еще?!
Он знал, что. А еще точно знал, что никогда не поступит таким образом. Счастливчик Тим годится на роль проходимца и авантюриста, но он никак не тянет на роль неуловимого мстителя. Он посоветовал совести заткнуться, бросил прощальный взгляд на дверь и ушел…
* * *
Его не было в квартире: ни его самого, ни его вещей. Тим ушел. Не прощаясь. Получил то, что хотел, и ушел. Наверное, он уже на полпути к своему сказочному городу…
Липа обошла квартиру, вышла на крышу. Ей будет не хватать всего этого: и квартиры, и крыши, и… Нет, о Чернове она больше не станет думать. Плохое нужно забыть как можно быстрее, выбросить из головы и из сердца.
Все закончилось: и плохое, и, увы, хорошее. Можно начинать жить с чистого листа…
В закатных солнечных лучах что-то тускло блеснуло. Медальон, спираль на бронзовой пластине. Кожаный шнурок перетерся. Наверное, медальон упал, когда Тим пытался снять ее с бортика крыши. А ведь он дорожил этой безделицей, говорил, что это его оберег. Как же он теперь без оберега?
Липа взяла медальон в руки, провела пальцем по глубокой царапине, следу от ножа. Взять бы его и выбросить, мелькнула шальная мысль, пусть Счастливчик Тим поживет без своей безделушки. Она сжала медальон в ладони, так крепко, что острые края больно впились в кожу. Нет, она не такая, как он. У нее есть совесть и чувство собственного достоинства.
Липа вернулась в гостиную, положила медальон на журнальный столик. Чернов вернется, рано или поздно. Ведь для чего-то же он купил эту квартиру. Он вернется и заберет свой талисман… А ей пора собираться.
У нее не получалось. Слоняться бесцельно по квартире получалось, целый час сидеть на крыше в плетеном кресле с кошкой на руках получалось, а собрать вещи – никак. Квартира ее не отпускала. Или это она сама не хотела уходить?..
Пора, уже стемнело. И Инга звонила два раза, спрашивала, когда она, наконец, вернется.
В дверь позвонили. Инга, легка на помине, переживает, что с Липой может что-нибудь случиться. А что с ней может случиться, когда ее злой гений уже на полпути к своему солнечному городу?
Липа открыла дверь, не глядя в глазок.
– …Ну здравствуй, сука!
Она не узнала его самого, только голос. В прокуренном до хрипоты голосе плескалась ненависть. С детства знакомая ненависть. Кот, ее ночной кошмар, ее галлюцинация…
Липа попятилась, пропуская кошмар в квартиру.
– Я соскучился. – Он сбросил грязную ветровку прямо на пол, потрепал Липу по щеке. Она отшатнулась.
Он изменился, от прежнего самоуверенного, крепкого парня ничего не осталось. Ужасная худоба, пергаментная кожа, сальные волосы, желтые от никотина зубы, узлы вен на руках, «героиновые дорожки» и безумный взгляд законченного наркомана.
– Любуешься? – Кот усмехнулся, больно сжал ее локоть, притянул к себе. От него пахло немытым телом и подвалом. Липу затошнило, она попыталась вырваться.
– Не рыпайся! – Не сводя с нее стеклянного взгляда, Кот задвинул засов. – Не нравится?! Это ж ты меня таким сделала, падаль, – сказал он почти ласково. – Сломала мне жизнь. Ты думала, я тебя забыл? Думала, я тебя не найду?
Липа затрясла головой. Оказывается, ее недавние кошмары – это диснеевские мультики по сравнению с Котом. Настоящий Кот пришел забрать ее в настоящий кошмар.
– Пусти, – прохрипела она.
– Не пущу, – Кот улыбнулся. – Я искал тебя, следил за тобой. Я едва в тебя не влюбился, почти простил. А ты привела в наш дом этого хромого волосатика! Как ты посмела?!
Липа пропустила момент, когда костлявый, похожий на кастет кулак обрушился на ее челюсть. Она упала, комната закружилась, заполнилась сумасшедшим хохотом Кота.
– Больно? – он присел рядом. Погладил ее по волосам. – Мне тоже было больно, когда ты сломала сначала мою руку, а потом и мою жизнь. Кому нужен однорукий спортсмен? Ты ведь именно на это и рассчитывала, да? Думала, что Коту конец? А я вот он – не совсем здоровый, но живой. Пришел поквитаться со своей сладкой девочкой, наказать за плохое поведение…
Зазвонил мобильный. Это Инга…
Кот схватил телефон, швырнул о стену. Мобильник раскололся надвое и замолчал.
– Нам никто не помешает. – Кот оторвал Липу от пола, поволок в спальню. – Твой волосатик больше не вернется. Я видел, как он свалил. Трус, слизняк… Он испугался Кота, испугался моего маленького компаньона, – в костлявой руке появился нож.
Липа закричала и тут же захлебнулась от боли – рукоятка ножа впечаталась в висок…
Наверное, она потеряла сознание, потому что несколько блаженных мгновений ей было хорошо. А потом из темноты выплыла ухмыляющаяся рожа.
– Не надо кричать, – сказала рожа. – Я так часто в мыслях убивал тебя, что если ты будешь вести себя плохо, могу и не удержаться. А ведь нам еще нужно поболтать, вспомнить молодость, развлечься напоследок.
Холодная сталь скользнула под блузку. Чтобы не закричать, Липа до крови закусила губу…
* * *
Тим был уже в аэропорту, когда обнаружил пропажу амулета. Как давно его нет? Тим не помнил. Скорее всего, шнурок порвался, когда он усмирял Липу. Хорошо, если так. Если его предположение верно, то амулет до сих пор в квартире.
Надо возвращаться! Без своей удачи он никуда не полетит.
Спираль удачи… как странно. Все в его жизни по спирали: взлеты-падения, встречи-расставания, даже с амулетом он уже расставался. Только тогда, в первый раз, он своими собственными руками отдал спираль удачи процентщику. А сейчас амулет сам решил остаться с Липой. Почему? Он, Тим, был плохим хозяином или дело не в нем, а в Липе? В груди, там, где у нормальных людей сердце, непривычно заныло.
Надо возвращать, и как можно скорее.
Липа – это не удача в чистом виде, это всего лишь женщина, не самая красивая, не самая покладистая, но амулет решил остаться с ней, а значит, с ней осталась и часть его, Тимовой, судьбы…
В окнах мансарды горел свет. Липа не ушла. Как хорошо, что она еще там.
Дверь была закрыта не просто на ключ, а на засов. Тим позвонил. Никакого ответа, никто не собирался пускать его в его собственную квартиру. Вот такая строптивая у него судьба. Он врезал в дверь ногой, заорал во весь голос:
– Липа, это я!
Тим орал минут пять, но дверь так и не открыли. Обиделась…
На чердаке было темно, хоть глаз выколи. Тим щелкнул зажигалкой. Так себе освещение, но хотя бы можно рассмотреть замочную скважину. Дверь открылась бесшумно, тот, кто облюбовал тайный ход до него, позаботился, чтобы петли не скрипели.
После кромешной чердачной тьмы электрический свет в потайной комнате показался ослепительно ярким. Тим зажмурился, постоял немного, привыкая к смене освещения, шагнул на лестницу. Перед тем как привести в действие скрытый механизм, задумался. Его чудесная материализация посреди запертой на все замки квартиры может не на шутку напугать девочку. А у нее и так нервы слабые. Значит, действовать нужно осторожно. Для начала не шуметь. Он проникнет в кабинет, а там уж будет смотреть по обстоятельствам. Тим выбрался из тайника, аккуратно задвинул панель, прислушался.
