Липа закончила свой рассказ, допила остатки чая, посмотрела исподлобья:
– Ты мне не веришь.
Он сжал ее пальцы, сказал:
– Это странно, но я тебе верю.
– И я не сумасшедшая?
– И ты не сумасшедшая.
– И не наркоманка?
– И не наркоманка.
Она улыбнулась так радостно, как будто с нее только что сняли обвинение в убийстве. Тиму вдруг стало не по себе оттого, что эта девочка ему доверилась, а он собирается ее обмануть.
– Это все из-за квартиры, – повторила Липа. – Квартира меня не принимает. – Она посмотрела ему в глаза, спросила задумчиво: – Тим, хочешь, я уступлю тебе свою долю?
Он не ожидал, что все окажется так просто, и от этого растерялся.
– Хочу, но ты же меня совсем не знаешь.
– Знаю, – она рассеянно пробежалась пальцами по ежику влажных волос. – Я тебе верю. И потом, сегодня ты спас мою жизнь.
Вот оно как! Олимпиада Мартьянова ему верит. Тим горько усмехнулся, встал из-за стола.
– Пойдем спать, Липа.
Разойтись по разным комнатам не получилось. Тима магнитом тянуло в ее спальню. Может быть, оттого, что она сказала, что верит ему. Может, оттого, что ему просто хотелось побыть с ней.
Липа его не прогнала. Наверное, оттого, что верила ему. Или оттого, что боялась оставаться одна. А может быть, ей тоже хотелось побыть с ним…
…Лучше бы он ушел к себе. Возможно, сейчас его не преследовало бы это горько-полынное чувство неправильности происходящего.
– Ты так и не ответила, кто такой Кот, – сказал он и погладил Липу по смуглому плечу.
…Лучше бы не спрашивал. Он спросил, и она ответила. И к чувству неправильности прибавилась злость. На незнакомого выродка по кличке Кот, на Липу, на себя…
* * *
Утро началось с головной боли. Липа открыла глаза. Тим не спал, лежал на спине, забросив руки за голову, смотрел в потолок. К головной боли прибавилось острое чувство неловкости.
Зря она вчера ему все рассказала. Ведь он ей чужой, и неважно, что при взгляде на него кончики пальцев начинает покалывать и горло сводит судорогой. Теперь она на него и смотреть-то не сможет после вчерашнего…
А ей и не придется! Скоро их дорожки разойдутся, сразу после переоформления документов на квартиру. Если он, конечно, не передумал.
– Ты не передумал? – спросила она, не глядя в его сторону.
– Насчет чего? – Тим перекатился со спины на живот, заглянул ей в лицо. Глаза-незабудки изучали ее очень пристально и очень внимательно.
– Я насчет квартиры.
– А ты не передумала ее продавать?
– Нет.
– Тогда я согласен. Когда начнем?
– Сегодня же.
– Сегодня?
– А чего тянуть? У меня как раз два дня выходных. Встаем?
– Встаем.
Пока она принимала душ, Тим приготовил завтрак. Им обоим. С ума сойти! Никогда и никто не готовил Липе завтраки. Даже муж. А тут посторонний человек, и такая трогательная забота. Ладони снова закололо иголочками…
После вчерашнего есть не хотелось, но Липа себя заставила, чтобы не обижать Тима. Оказалось, он готовит очень вкусно. Намного лучше, чем она сама. И о кошке Машке он уже позаботился. Вон она какая довольная, небось слопала полкило ветчины.
Эти легкие, незатейливые мысли отвлекали, не позволяли зацикливаться на предстоящем. Пусть об этом думает Тим. Это ему нужна квартира, а не ей…
Липа была подавлена. Бодрилась, делала вид, что все в порядке, но Тим знал – ей не по себе. Ничего, очень скоро все закончится. Он постарается не ущемлять ее интересов. На вырученные от продажи своей доли деньги она сможет купить себе очень приличное жилье, немногим хуже этого. Ей там будет спокойно. Никто не станет ее пугать и обижать.
– Липа?
Она оторвалась от тарелки, посмотрела на него очень внимательно. От этого ее взгляда Тиму стало совсем неловко.
– Я сейчас уеду, договорюсь с нотариусом, подготовлю все необходимые документы, а потом вернусь за тобой. Никуда не уходи. Хорошо?
– Хорошо, – она равнодушно кивнула.
Ох, и не нравилась ему эта апатия и безропотная покорность судьбе. Раньше боролась, трепыхалась, огрызалась, а сейчас словно перегорела. Ладно, с этим он потом разберется. Сейчас главное – нотариус.
На переговоры с нотариусом и подготовку необходимых документов ушло всего пара часов. Деньги, оказывается, очень хороший стимулятор. Еще несколько часов потребовалось, чтобы встретиться с человеком, телефончик которого ему вчера подбросил по электронной почте Коляныч. Человек приторговывал оружием. То, что нужно.
Липа ждала его, как и обещала. По случаю похода к нотариусу она сменила джинсы на деловой костюм, уложила волосы и сразу стала похожа не на девочку-подростка, а на бизнес-леди.
– Хорошо выглядишь. – Он не лукавил. Строгий стиль и в самом деле добавил ей шарма и аристократизма. Хотя, честно говоря, джинсы ей тоже шли.
Липа улыбнулась в ответ на его комплемент, взяла с полки сумочку, спросила:
– Мы уже можем ехать?
– Один момент, – Тим взял ее за руку. – Мы ведь так и не обсудили цену.
– Ты же уже купил половину квартиры. Значит, заплати мне столько же, сколько заплатил моему бывшему мужу, – и мы в расчете.
– Так просто?
– А нужно, чтобы было сложно?
– А если я тебя обману?
– А ты меня обманешь?
– Нет, черт возьми! Я тебя не обману, но нельзя же быть такой доверчивой… – Он чуть было не сказал «дурой», но вовремя прикусил язык.
Она понимающе улыбнулась. С каких это пор она умеет читать его мысли?
– Хорошо, не буду доверчивой. Договор перечитаю от корки до корки. Если хочешь, могу даже поторговаться.
– Торгуйся, – Тим тоже улыбнулся, – но имей в виду – на товарно-рыночных отношениях я собаку съел. Так что много тебе не выторговать. Ну разве что тысчонку-другую.
У нотариуса все прошло гладко. Липа, как и обещала, внимательно изучила договор, но торговаться не стала. Поставила свою подпись там, где требовалось, уже подходя к машине, спросила:
– Теперь все?
– Не совсем.
Она вопросительно выгнула бровь.
– Думаю, сделку следует отметить. Ты не возражаешь?
Тим так и не узнал, возражает Липа или нет: в ее сумочке ожил мобильник.
– Ой! – она радостно улыбнулась.
– Что – «ой»? – поинтересовался он.
– Это Инга, она вернулась! – Липа принялась перетряхивать сумочку в поисках телефона. Потом чертыхнулась и высыпала все ее содержимое на пассажирское сиденье, выудила из вороха женских безделушек мобильник, виновато улыбнулась Тиму, отошла в сторонку.
От нечего делать Тим принялся изучать добро, рассыпанное на сиденье. С ума сойти, сколько барахла таскают женщины в своих сумочках…
