и сразу сообщила о том, что Диночка расспрашивает обо мне. Именно поэтому я старалась снисходительнее относиться к её общительности.
С Юрой мы продолжали видеться, но уже с осторожностью. В основном это были долгие переписки после отбоя, когда нас никто не видит слава тем, кто придумал беззвучный режим, ещё и не слышит. Если и встречались где-нибудь в коридорах или во дворе, то делали вид, что мы не более чем старые друзья, одноклассники. Это было очень легко, достаточно было вспомнить детско-юношеские годы. Возвращаясь в те времена, я начинаю понимать, что были и хорошие моменты. Мы едва ли не каждый день обсуждали наиболее яркие воспоминания этого периода нашей жизни. Ведь были и походы, вечеринки, массовые мероприятия, в которых наш класс всегда выделялся дружной толпой. Были и коллективные бойкоты и забастовки. Да, и от нас тоже иногда учителя уходили со слезами. Слава богу, дело дальше вызова к директору всего класса не доходило. Все внутренние проблемы решались только внутри класса, оставляя родителям лишь финансовые заботы.
Надо сказать, в таких непринуждённых беседах были и свои плюсы. Вспоминая школу, Юра менялся: снова на время появлялась та весёлая озорная улыбка, которая мне всегда в нём нравилась. Да, я помню, что неоднократно убеждала себя в том, что этот мажор меня сильно бесит, но было ещё что-то. К примеру, эта хитрая улыбочка, которая означала новую проказу, А значит, и очередной сорванный урок. И как это ни странно, это были именно те уроки, к которым я была не готова. И только совсем недавно я узнала, что это не было случайностью. Сам Калинин всегда был готов к любому уроку, но как только ему доносили, что я не сделала домашку или не прочитала параграф, урок был на грани срыва. Как только учительница называла мою фамилию, подключался Юра. Чего он только ни придумывал: отпрашивался в коридор и втайне нажимал кнопку звонка или пожарной сирены, придумывал какую-нибудь тему, которую подхватывал весь класс или ещё что-нибудь в этом плане.
Калинин был изобретателен. Он за все одиннадцать лет ни разу не повторялся и ни разу не был пойман. А что касается всех этих неслучайных случайностей, то тут оказалось всё очень просто — за небольшое вознаграждение за мной шпионили сразу несколько одноклассников, включая тех, кто чаще всего меня жалел или делал вид, что дружит. Возможно, именно благодаря покровительству Калинина после начальной школы у меня и появилось пара-тройка постоянных подруг. Я не спорю, возможно они и так хотели со мной общаться, но ведь согласитесь, гораздо приятнее получать за это ещё и материальную выгоду.
Ну да ладно, воспоминания — это конечно здорово, но меня скоро выписывают. Юре остаётся ещё не меньше недели, а вот мне можно переводиться на домашнее лечение. После долгих уговоров мне разрешили выйти на работу, но с особой осторожностью. На всякий случай мне выдали справку о моём состоянии и уже через день я вышла на свою смену.
Наконец-то я в своей стихии. Работа, общество, мой любимый торговый центр, ну и конечно, обожаемый фастфуд. С таким удовольствием я ещё никогда на работу не приходила. Возможно ещё и потому, что для меня теперь мир был гораздо ярче: запахи стали сильнее, а эмоции в тысячу раз ярче. Разумеется, новость о моей беременности разошлась быстро и мне в первый же день пришлось проставляться. Сама я алкоголь не пила, но вот девчонки ушли от меня ближе к полуночи достаточно весёлыми.
Ещё несколько дней всё было спокойно и ровно, пока не случилось кое-что уж очень печальное.
На второй день моей следующей смены в магазин пришла Диночка. Она достаточно вежливым для неё тоном попросила меня пойти на обед вместе с ней. Разумеется, её попытки казаться дружелюбной сильно насторожили меня. О нехороших намерениях Дины меня предупреждала обострившаяся интуиция, но я всё же пошла с ней. Сильно хотелось есть, а испортить аппетит я не боялась — иммунитет у меня выработался не только на Калинина, но и на ему подобных. Тем более, бояться какую-то малолетку я не собиралась.
— Чего ты хотела? — спросила я, поставив на столик поднос с большим комбо. — Ты же не поболтать меня пригласила?
Дина покачала головой, приопустив маску добродушности.
— Я знаю, что ты беременна от моего Юры.
Я уже говорила, что у меня иммунитет? Тем более, что я и так в курсе её осведомлённости. Так вот, кроме интереса я ничего не испытывала.
— Моя беременность — это моё личное дело. Если хочешь, я могу написать тебе расписку о том, что не буду претендовать на его отцовство.
Дину передёрнуло от такого фамильярного обращения. Но, во-первых, девица была намного младше меня, а во-вторых, вежливое обращение ещё нужно заслужить. Переварив информацию, девочка продолжила.
— Я лучше предпочту более надёжный вариант. Сколько тебе нужно, чтобы сделать аборт в самых наилучших условиях?
Я не ослышалась? Аборт? Она смеет мне предлагать такое? Да ещё и за деньги? Заметив моё смятение, она продолжила.
— Может, тебе ещё нужна и моральная компенсация? Скажи сколько. Деньги, это не проблема. Просто назови сумму, за которую ты согласишься избавиться от ребёнка и оставить в покое моего жениха.
Я задумалась о том, как сильно это ударит по нему. Ведь он любит меня и очень хочет этого малыша. Дина приняла моё молчание за сомнение, хотя я твёрдо решила не избавляться от малыша. Её следующий шаг окончательно убедил меня в том, что эта ненормальная не остановится ни перед чем.
— Ты ведь понимаешь, что если не оставишь нас в покое, то у Юры могут быть серьёзные проблемы, — а я-то жду, когда же ведьма Дина покажет свои ядовитые зубки. — Я не позволю своему супругу жить на две семьи. Более того, в брачном контракте обязательно будет прописан пункт об изменах.
Моё сердце снова забилось, готовое вырваться наружу от злости и обиды. Я не хочу, чтобы у Юры были проблемы. У меня нет выхода — придётся запретить ему видеться и со мной и с малышом. Хотя о каком малыше может идти речь, если мне придётся делать аборт. Хотя бы денег из неё вытяну. Сумма пришла в голову
