— Франческа, вы оставляли у себя письма? — Слова эти вырвались у нее нечаянно. — Те, которые мой отец писал мне? Те, которые я так и не получила?
— Что?! — Женщина широко раскрыла глаза, и они потемнели от возмущения, а ее оливковое лицо сердито вспыхнуло. — Я ничего не знаю ни о каких письмах.
— Вы уверены? — Кэтлин сделала шаг вперед. — А насчет писем, которые я писала своему отцу? Вы не… — Она перевела дыхание, с трудом облекая слова подозрения, которые зародились в ее душе. — Вы не перехватывали их? Кто-то ведь должен был это делать! Может быть, вы забирали их с почты и не передавали ему? Или вы брали их у того, кто привозил их из Хоупа, оставляли у себя, и мой отец так и не узнал, что его дочь писала ему?
— Разумеется, нет! С какой стати я стала бы это делать?
— Вот это мне и хотелось бы узнать, Франческа, потому что кто-то это делал. Уэйд сказал, что мой отец много раз писал мне. Я не получила ни одного письма до тех пор, пока он не оказался при смерти. И я тоже писала ему, мама дала мне адрес.
Женщина хмыкнула.
— Может, она дала вам неправильный адрес. Может, ей не хотелось, чтобы вы знали сеньора Риза. Разве она не убежала отсюда, чтобы никогда больше не возвращаться? Бедный сеньор, раньше-то я его не знала, я приехала сюда незадолго до того, как появились мальчики. Но мне говорили другие, что ваша мать… лучше бы она выстрелила сеньору прямо в сердце. Так, может, ей было мало, что она так и не вернулась сюда. Наверное, ей не хотелось, чтобы вы тоже сюда возвращались…
— Франческа, не смейте так говорить о моей матери. — Кэтлин резко выпрямилась. — Она ни за что не стала бы мне лгать или красть мои письма. Ей хотелось другой жизни, чем та, которую ей пришлось бы вести здесь, с Ризом. Но злой она не была и не пыталась отдалить меня от отца. Вы ее ненавидели, не так ли? — вдруг догадалась она. — Может быть, поэтому вы ненавидите и меня?
Франческа протянула руку к черепку тарелки, которую уронила Кэтлин, и стиснула его.
— Когда она уехала и увезла вас с собой, ваш отец был вот такой — разбитый. Когда мальчики приехали к нему и им нужен был дом, вашего отца как будто снова склеили, все куски стали на свое место, но все же… целого так и не получилось. Такого, каким он был раньше. Да, у него по-прежнему оставались мечты насчет ранчо «Синяя даль» — они поддерживали в нем жизнь, и еще маленькие мальчики, которым он был нужен, а не вы… и не ваша мать. Столько раз по вечерам, год за годом, я заходила в ту комнату, где он работал, и видела, что он держит в руке ту фотографию, смотрит на нее, как будто мог оживить вас, заставить вернуться, любить его…
Голос ее прервался. Она положила черепок на место и мрачно посмотрела на Кэтлин.
— Никогда не стала бы я мешать вам приехать сюда, сеньорита. Если бы вы написали ему либо приехали навестить его за эти годы, я бы плясала от радости. Я бы целовала землю от благодарности. Но вы не приехали. Даже когда сеньор лежал при смерти на своей кровати, вы не приехали. Он так никогда и не увидел вас. Сердце у него… — В ее темных глазах вдруг сверкнули слезы. Она покачала головой.
Нет, это была не Франческа, подумала Кэтлин уныло. Ясно, что она говорит правду. Тогда кто же?
Прежде чем она успела задуматься над этим, во входную дверь грозно постучали.
Обе женщины вздрогнули. Кэтлин поспешила из кухни в холл и увидела, что на крыльце стоит улыбающийся Дрю Рейли.
— Добрый день, Кэтлин.
— Дрю! Я… я даже не слышала, как вы подъехали. Она увидела позади Рейли красивого серого жеребца, привязанного к столбу у загона для скота. В голове у нее все еще крутилось то, что рассказала Франческа, но она заставила себя улыбнуться с такой сердечностью, на какую только была способна. — Простите меня. Не хотите ли войти?
— Не возражаю, но не беспокойтесь, я ненадолго.
Он вошел в просторный прохладный холл и направился вслед за Кэтлин в гостиную, но когда она предложила ему подкрепиться, отрицательно покачал головой.
— Нет, я приехал, только чтобы задать вам один вопрос и, конечно, узнать, как поживает ваша сестра, — я слышал в городе, что она благополучно нашлась.
— Да, к счастью, с Бекки все в порядке, благодарю вас. — Ее слова подтвердили веселый крик, раздавшийся за окнами, и лай Маркиза. — Ей очень нравится жить на ранчо.
Кэтлин опустилась в кресло с пестрой обивкой и жестом предложила Рейли сесть на диван. Но Дрю не стал садиться, вместо этого он подошел к окну и посмотрел на что-то — возможно, на Бекки и Маркиза, бегающих вокруг загона, или на широко раскинувшуюся холмистую землю, окружающую ранчо.
— Да, безусловно, она вполне приспособилась здесь, это видно. И вы, полагаю, тоже.
Он повернулся и внимательно посмотрел на нее. Солнце золотило его волосы цвета песка, широкие плечи загораживали почти весь вид, открывающийся за окном.
— Кажется, вам здесь хорошо. Я хочу сказать, в этом доме и в городе. Я видел, как вы держитесь с людьми. Пожалуй, вы будете на месте, куда бы вы ни приехали, Кэтлин, болтаете ли вы с этой сплетницей Эдной Уивер, или покупаете фасоль и муку в «Торговом заведении Хикса», либо ведете светскую беседу с этой мышкой, мисс Дейл.
В его глазах сверкнуло восхищение.
— Моя бабка считала, что истинная леди может одинаково непринужденно разговаривать и с конюхом, и с королем. — Он засмеялся. — Или что-то в этом роде. Во всяком случае, вы, моя дорогая Кэтлин, во многом истинная леди.
— Вы мне льстите, — весело отозвалась Кэтлин. — Я даже не знаю, что и сказать. — «Интересно, — подумала она, — к чему он все это говорит? « В следующее мгновение ей все стало ясно.
— Это не лесть, Кэтлин, это вполне заслуженный комплимент и правда. И потому, что я так вами восхищаюсь, потому, что я считаю, что вы одинаково хороши и в этом грубой обстановке, и в разукрашенном цветами танцевальном зале, мне хотелось бы смиренно просить у вас разрешения сопровождать вас на танцы в честь Майского дня.
Она замерла, отчаянно стараясь, чтобы рот у нее не раскрылся.
— Как… мило, — удалось пробормотать ей после едва заметной паузы. — Но… я…
— Прошу вас, не говорите, что уже дали согласие поехать с кем-то еще, — быстро сказал Рейли.
— Нет, это не так, но…
— Превосходно. Значит, договорились. — Рейли лучезарно улыбнулся. — Я очень рад слышать, что никто еще не… э-э-э… не обошел меня, как выражаются в этих краях.
— Похоже, вы нарываетесь на перестрелку, Рейли. При звуках этого голоса Кэтлин чуть не выпрыгнула из кресла. Рейли круто повернулся.
— Не знал, что вы здесь, Баркли. — Его изящная бровь выгнулась. — Разве вам не нужно ловить кого-нибудь лассо либо еще чем-то заниматься?
