ее вытащим. А то и прежде помрет, гляди, вон тот кол бок насквозь пропорол. Нет, она уже не жилец. Эх, такой план насмарку! С матушкиным зельем Ярослава стала бы мягкой и покладистой. Забеременела бы вскорости, а потом мы бы поженились, чтобы позор прикрыть. И вуаля – княжеский титул в кармане. Если не сам, то сыновья князьями бы тут правили.
– Сволочь! – прошептала беззвучно, опасаясь сделать лишний вдох, чтобы пошевелиться.
Из глаз полились горькие слезы. Барон был прав, меня тут нескоро найдут, а к тому времени я умру от ран и потери крови. Судя по тому, что я уже не чувствовала правую ногу ниже колена, один из кольев пропорол ногу там. Невыносимо горел правый бок, к нему я даже прикоснуться боялась, да и нечем. Запястья по-прежнему стягивала веревка. Правой руке досталось, деревяшка торчала практически перед глазами, чуть повыше локтя. Еще один кол упирался в позвоночник, вспоров ткань и оцарапав кожу. Малейшее неосторожное движение, и под весом тела деревяшка войдет внутрь.
Как ни противно было просить помощи у Копытова, но сейчас он единственный мог помочь. Если только не добьет, чтобы никому и ничего не рассказала. Но я уже умирала, и это не так страшно, как мучиться от боли и осознавать, как из тебя по капле вытекает жизнь.
– Помогите! – просипела жалобно. – Пожалуйста, не бросайте меня здесь одну!
– Жива барышня-то! – услышал кучер. – Что же, вот так и бросим?
– Пусть подыхает, – мстительно ответил барон. – И помучается перед смертью! Мне теперь к целителю обращаться, чтобы сломанный нос вылечить.
– Нет! Пожалуйста, не уходите! – взмолилась еле слышно, но моих просьб уже никто не слышал. Судя по удаляющимся шагам, меня оставили в яме умирать.
Сознание захлестнула волна отчаяния. Почему? За что? Зачем давать второй шанс, чтобы вот так глупо его отнять? Я ведь даже пожить не успела. Только-только с заводом наладилось, а еще ведь наш проект с Нинель и Еленой на подходе. Я не хочу, не хочу погибать так рано!
– Пожалуйста! Найдите меня кто-нибудь! Помогите! Спасите! – шептала, звала беззвучно, не желая сдаваться.
Профессор Мечников говорил, что благодаря сыворотке усилятся физические возможности. Проснутся способности, которых ранее не было. Может, самое время для этого? Пожалуйста, услышьте меня кто-нибудь! Пожалуйста!
Не знаю, сколько времени я провела в яме, умоляя о спасении. Казалось, оно растянулось в вечность. Собственного тела я уже не чувствовала, мышцы затекли, боль отупела или сознание уже свыклось с безнадежным состоянием. Кто знает? Меня клонило в сон, с которым я отчаянно боролась. Стоило только сдаться, уснуть, и я не проснусь больше.
У меня, наверное, начались галлюцинации, раз наверху услышала хруст веток и глухое рычание. Может, дикие звери сбежались на запах крови? Но нет, в яму кто-то спускался. Кусочек света, что падал сверху и освещал дальний угол, закрыла тень.
Не знаю, какой ловкостью нужно обладать, чтобы удержаться на отвесной стене и не свалиться на колья. Однако чья-то массивная фигура спустилась вниз, ногами сбивая торчащие колья в стороны, чтобы встать на землю.
Сквозь залитые слезами глаза, я видела лишь тень, которая расчищала пространство вокруг меня, яростно выдирая вбитые до половины длины заостренные палки с руку толщиной. Я уже догадывалась, кто откликнулся на мой зов, и в то же время боялась поверить, что это не плод воспаленного воображения. Наконец, мужчина присел рядом, откинул с лица разметавшиеся волосы, заглядывая в глаза.
– Кто это сделал? – глухим голосом спросил бирюк, бережно срезая веревки с запястий.
– Копытов увез силой из дома. Я сбежала и провалилась в яму. Случайно… помогите! Мне. Не оставляйте. Одну. Снова.
– Снова? То есть, барон видел, что вы в беде, и бросил? – переспросил Григорий.
Сил, чтобы ответить, у меня уже не осталось. Я прикрыла глаза, а из-под ресниц вновь полились слезы.
– Не переживайте, Ваша светлость. Я вас тут не брошу! – успокоил мужчина. – Я пока не буду трогать раны и вынимать колья из тела, – пояснил Григорий свои действия. – Сначала вытащу вас отсюда вместе с обломками, а после решим, как быть дальше. Не бойтесь, я удержу вас и постараюсь обломить колья аккуратно.
Я снова открыла и закрыла глаза, давая понять, что слышу его. Сначала Бирюков убрал кол, упирающийся в спину, затем настал черед того, что пропорол правое плечо. Наверное, у меня начались галлюцинации, потому что в память впечаталась картина, как бирюк стиснул в кулаке злополучную деревяшку, и та раскрошилась под давлением сильных пальцев.
Самого Григория я уже не видела, но чувствовала тепло его тела, согревающего поясницу и поддерживающего второй рукой на весу. С появлением этого мужчины появилась надежда, что теперь все будет хорошо. Он вытащит меня, поможет и найдет способ спасти жизнь.
Следом свободу обрела правая нога, и последним Бирюков обломал кол, пропоровший бок. Это была самая опасная и болезненная рана. Малейшее шевеление отдавалось мучительной болью. Не всякий мужчина одним движением сломает толстенную деревяшку. Григорий предупредил, чтобы потерпела, но все равно, когда кол шевельнулся в ране, я жалобно вскрикнула и опять отключилась.
Не представляю, каким образом Бирюков выбирался вместе со мной из ямы, но очнулась уже наверху. Раны сдавливали тугие повязки. Наверное, их зафиксировали, чтобы не смещались при передвижении. Старая черкеска, на которой я лежала, пахла Григорием, а еще лесом и немного мокрой псиной.
На лицо падали горячие капли влаги. Неужели дождик? Нет. Судя по всхлипам и осторожным поглаживаниям, рядом кто-то тихо плакал. И это явно не бирюк. А кто?
– Ее не спасти! Княгиня не выдержит дорогу. Целителя в наших краях нет, амулет разрядился, ящичек магической почты исчез, мы даже вестник отправить не можем, – глухим голосом Григорий перечислил факты.
– Но мы должны что-то сделать! Ярушка не может умереть, – с отчаянием в голосе прошептала Матрена.
Откуда только взялась? Но это хорошо, что бабулька рядом. Она не оставит меня одну.
Собственное состояние я бы назвала пограничным. Еще не в беспамятстве, но уже близко к нему. Слабость в теле была такая, что сил не хватало пошевелиться. Я слышала разговор Григория и Матрены, понимала, что происходит, но не исключала вариант, что происходящее – плод воспаленного воображения, а на самом деле я по-прежнему нахожусь в яме.
– Мы обязаны спасти Ярушку. Должны найти способ. Попытаться. Может, знахарки живут в округе?
